Она добралась до дороги и проверила темп своего бега. Когда она отправлялась в долгие пробежки, ей было просто необходимо устроить паузу между десятками миль, выпить воды и помассировать колено. О том, что у нее, например, может заболеть это самое колено, она даже не думала, равно как и возможных травмах. В беге она находила спасение. А после того, как она присоединилась к кросс-кантри-команде в старшей школе, у нее в голове и вовсе сформировалась четкая связь: бежишь — значит, что-то решаешь. А прошлогодняя физиотерапия и бесконечные разговоры о необходимости хирургического вмешательства… Тогда Марго уже не могла бегать. Вспомнить только эти пытки, проведенные в клинике, когда ее подключили к такому огромному количеству всяких машин, что казалось — тронь переключатель на любой из них — и Марго навеки окажется каким-нибудь страшным мутантом. Интересно, на что окажется похожей ее жизнь, если она вообще не сможет больше бегать?
Она отбросила эту мысль, затем повернула направо на шоссе, к ферме Мэри, зная, что этот участок дороги будет меньше забит машинами. В последний раз, когда она во время пробежки показалась оттуда, ее чуть не сбил какой-то придурок. А повторять свои ошибки она не хотела.
Ее пульс пришел в норму, а мозг, похоже, работал на автопилоте. Она пробежала три мили, и ничто не туманило ее разум. Часы издали напоминающий писк — пора перестать бежать и пройтись. Глотнув вонючей воды, она заметила, что впереди кто-то бежит, прямо как она. Даже стиль бега был ее. Лидди.
Она ускорила шаг и догнала ее через несколько минут.
— Буу!
Лидди дернулась в сторону и почти свалилась в канаву. Потом сорвала наушники.
— Марго! Вот же дерьмо. И наклонилась, растирая правую ногу.
— Черт. Похоже, я потянула лодыжку.
— Я не видела, что ты в наушниках. Думала, что ты слышишь меня.
— Ну так вот — я тебя не слышала.
Лидди присела на траву. На ней были длинные шорты для серфинга и баскетбольная майка. Носки же были из той дешевой породы, которую имели обыкновение таскать на каждый день мальчишки из старшей школы на занятиях по физкультуре. У нее вообще было хоть что-нибудь из нормальной женской одежды? Марго знала, что в нынешние времена задавать подобные вопросы не стоит, да и вспоминать об этом вслух, пока Лидди сама не заговорит, было как-то моветонно. Но она пыталась пробудить в сестре доверие. И Марго не стала ее осуждать, но как же ей надоели эти постоянные семейные тайны.
— Ты в порядке?
Лидди сняла ботинок и носок и пошевелила лодыжкой. И, хотя она вздрогнула, никакой опухоли там не замечалось.
— Черт, больно.
— Мне очень жаль.
— На сегодня с беготней все, ежу понятно. Вот же черт дери. И как нам теперь вернуться? Лидди вытащила свой айфон из кармана. — Ни одной полоски, в бога мать их душу.
Марго огляделась. Вверх по дороге стояло какое-то обветшалое здание.
— «Сумерки».
— Чего? Лидди повернула голову. — Ух ты! Думаешь, это то самое место?
— Не похоже, что есть какие-то другие варианты.
— Ага, типа того.
— Дай я тебе помогу.
Она протянула руку. Лидди снова надела носок и сунула ногу в туфлю. Нога вошла словно в тапочку. Она взялась за руку Марго и встала.
— Можешь полностью встать на ноги?
— Наверное. Хотя, впрочем, ой.
— Обопрись на меня.
Лидди обняла Марго за плечо, а Марго обняла Лидди за талию. Она не могла вспомнить, когда они в последний раз были так близко друг к другу. Может, и вовсе никогда не были, хотя, еще в детстве, им наверняка доводилось даже падать вместе на траву. Марго не могла не заметить, что Лидди даже пахла как мужчина. Неужели она пользовалась тем же шампунем, что и Марк?
— Готова?
— Готова.
Они заковыляли по дороге, словно участники гонки на трех ногах, пока не добрались до стоянки у «Сумерек».
— Вижу целых восемь машин, — сказала Лидди. — И почти уверена, что в баре нет никого.
В такую игру они играли, когда были вожатыми. Ходили слухи, что «Сумерки» — не что иное, как местный публичный дом. Количество припаркованных автомобилей никогда не совпадало с тем, сколько посетителей находилось в баре.
— А я уверена, что один человек в баре есть.
— Спорим на пинту пива?
— Лады.
Они кое-как вошли внутрь. Бар, можно сказать, пустовал. За прилавком стояла изможденного вида женщина; двое мужиков лет под сорок, на которых были рабочие рубашки и ковбойские сапоги, сидели на стульях у стойки — и больше никого.
— Похоже, ты мне должна пиво, — сказала Лидди.
— Похоже.
Марго провела ее к столику, а затем подошла к барной стойке. Барменша была ей незнакома, но, в конце концов, сколько лет миновало с тех пор, как она была здешним завсегдатаем. Сотрудники лагеря имели обыкновение заглядывать сюда по вечерам, когда детишки уже уложены в кровати — главное было не шуметь. Имя на бейдже гласило, что барменшу зовут Франс.
— Можно воспользоваться вашим телефоном?
— Будете что-то заказывать? У этой Франс был насквозь прокуренный голос.
— Две пинты Будвайзера, два пакета чипсов с солью и уксусом и два батончика Марс.
— С вас двадцать долларов. Телефон вон там, на стене.
