Мы спрятали в пещере основную часть отряда и бросились на врага малым числом воинов. Южане, понадеявшись на легкую победу, последовали за нами под самые своды подземелья, и тут их окружили со всех сторон, вынудили сложить оружие и сдаться в плен. Монахи оказали яростное сопротивление, пытались биться врукопашную, но силы были слишком неравны. Их связали и повели вглубь подземелья, где нашлось давно заброшенное помещение с довольно крепкой дверью. Втолкнув плененных врагов внутрь, наши воины задвинули засов, оставив их в кромешной темноте. Оставив у дверей надежную охрану, я пошел докладывать Павилу об удачно проведенной операции.
***
Среди военнопленных я заметил одного седого человека, но еще раньше меня на него обратил внимание Павил. Лицо его перекосило гримасой гнева, взмахом руки он приказал доставить старика в его палатку. Я знал, что лучше мне уйти, ибо подслушивать нехорошо, но сильное чувство, отнюдь не связанное с простым любопытством, заставило остановиться, и я замер с левой стороны палатки, где было сделано в плотной ткани небольшое окно. Отсюда все было прекрасно видно, и я отчетливо слышал каждое сказанное ими слово…
- Я знаю тебя, ты Магистр, - заявил генерал, сверля его глазами, сверкавшими яростью и болью, - но почему ты до сих пор в строю, хотя давно уже преклонных лет?
- Ты что-то хочешь у меня узнать, Павил? - устало усмехнулся старый монах, - так спрашивай по существу, не тратя время на ненужные вопросы. Да, и еще, чтоб ты не заблуждался: я не Магистр, всего лишь Мастер Кирен, вот так ко мне и обращайся, если желаешь показать учтивость и уважение к возрасту…
- Я никогда не отличался вежливостью, старик, - нетерпеливо перебил генерал, - особенно к своим врагам. Ты был одним из тех, кто командовал обороной вашей крепости. Скажи мне, как вы уцелели? Слышал, из вашего монастыря был тайный ход наружу?
- Конечно, был, - монах вздохнул, поднял вверх связанные руки и потер висок, - ты ж не дурак, чтобы поверить в нашу сдачу. Да ты и не поверил, разве нет? Однако же ты был беспечен, оставаясь здесь так долго. Найлз счел это благоприятным знаком, чтобы разом завершить и нашу давнюю вражду, достав тебя, и отомстить за столь же давнее предательство королю Таргасы, когда он отказался поддержать нас в праведной борьбе с тобой, кровавый зверь!
- Достать меня не так легко, - мягче, чем можно было ожидать, заметил Павил. - Кто этот Найлз, монах? О ком ты говорил сейчас?
- Ты же хотел спросить не только о той давней осаде, - похоже, этот человек мастерски умел обходить молчанием большинство из задаваемых ему вопросов, направляя разговор в другое, нужное ему русло. - Тебя интересует отданный на воспитание младенец. Это случилось девятнадцать лет назад. Ты хочешь знать, где он сейчас, не так ли, Павил?
Глаза седого старика насмешливо сузились, но по лицу прошла заметная гримаса боли. Это сочетание столь разных чувств было удивительным, но вместе с тем пугающе неестественным. Должно быть, это уловил не только я, но Павил тоже. Он несколько секунд молчал, как будто собираясь с духом.
- Он выжил в том пожаре, Мастер Кирен? - слова давались Павилу с трудом.
- Твой сын, Павил, - теперь старый монах открыто насмехался над своим врагом, - ты хочешь знать, что стало с этим мальчиком, которого ты так давно и безуспешно ищешь? Зачем тебе его искать? Прошло немало лет, и он тебе совсем чужой. Ты не узнаешь его после стольких лет. Ты ведь недолго видел малыша, причем ребенком?
- Это не твоя забота, старик! - генерал начинал терять терпение. - Где он сейчас? Он жил у вас в монастыре, но этого в то время я не знал, иначе, может быть, и не было бы никакой осады. Он среди вас? Сейчас же отвечай, иначе…
- Иначе что? Будешь меня пытать? - коварно усмехнулся монах. - Но почему я должен говорить тебе? Ты наш безжалостный и ненавистный враг, ради победы над тобой все эти годы мы растили мощь, тренировали новых воинов, готовились к войне. Наш полководец Найлз отважен и умен, он мало в чем тебе уступит, мы воспитали его так, чтобы он мог сразиться с тобой на равных! Уверен, что и нынче он не дрогнет, и даже ради наших жизней не пойдет на поводу у дьявола, каким являешься ты, кровожадный негодяй!
- Тот, кто не ценит жизнь своих людей, не может быть достойным командиром, - возразил Павил. - Пытать тебя не буду, это бесполезно, а вот оставить умирать во тьме - могу. Что же касается вашего Найлза, скоро мы узнаем его суть. Возможно, он такой же, как и я, кровавый негодяй, если решит, что можно бросить вас на произвол судьбы. Подземный ход непрочен, обвалить его совсем несложно, та комната, где заперты сейчас ваши монахи, станет навечно вашим склепом, Мастер.
- Мне жаль тебя, Павил, - сказал старик, - ради чего живешь на этом свете? Служишь убийцей тем, кто жаждет власти и богатства? Задумайся, есть ли на свете человек, которому ты дорог? Который ждет тебя, глядит в окно и беспокоится, поел ты, отдохнул, не ранен ли в бою?
