Я в шоке, что меня заметили. Моя голова-капуста кивает без моего согласия.
Она улыбается мне, хотя эта улыбка легко может оказаться ухмылкой.
– Твоя сестра говорит, что ты что-то вроде вундеркинда. – Она снова оттягивает веревочку бикини. – Может, я когда-нибудь позволю тебе меня нарисовать.
Брайен складывает на груди руки:
– Да нет. Это ты сможешь считать, что тебе повезло, если он когда-нибудь позволит
Я сразу вырастаю на двадцать пять метров.
Но Кортни хлопает себя по запястью и мяукает Брайену:
– Я плохая девочка. Ясно.
Так, пора поджигать весь район. Хуже всего то, что он в ответ на эту мерзость улыбается, и она отвечает на его полуулыбку своей, сверкающей.
К конюшне Шельмеца летят кулики. Все же жаль, что я не конь.
Проходит несколько секунд, Лулу скатывается с камня и встает рядом с Кортни. Затем и Клементина, она оказывается рядом с Лулу. Осы собираются в рой. На камне остается только Хезер.
– Серфингом увлекаешься? – спрашивает Лулу Брайена.
– Нет, мне на пляже особо не интересно, – отвечает он.
– Не интересно?! – одновременно восклицают Лулу и Кортни, но Клементина затмевает это невероятие:
– А можно мне шляпу померить?
– Нет, мне! – говорит Кортни.
– И я хочу! – присоединяется Лулу.
У меня кривится лицо, и тут звучит смех, в котором совершенно не слышно осиного зуда. Я поднимаю взгляд на Хезер, и она с сочувствием смотрит на меня, словно ей одной видна капуста на месте моей головы. Я ее до этого почти не замечал. Может, вообще никогда. Хотя она единственная из осиной стаи, кто учится в общественной средней школе, как и мы. Ее маленькое личико обрамляют непослушные черные кудряшки, как у меня. А антенны нет. И она похожа скорее на лягушку, чем на леденец, на квакшу, древесную лягушку. Вот ее бы я нарисовал, на дубе, незаметную. Я смотрю на ногти: светло-голубые.
Брайен снял шляпу.
– Хм.
– Выбирай сам, – говорит Кортни, уверенная, что он предпочтет ее.
– Не могу, – отвечает Брайен и начинает крутить шляпу на пальце. – Разве только… – И он ловким движением набрасывает ее мне на голову. И я воспаряю. Я беру все свои слова обратно. Он революционер.
Но потом я замечаю, что все смеются, и он в том числе, как будто ничего смешнее на свете не бывало.
– Не уклоняйся, – настаивает Кортни. Она снимает с меня шляпу, словно я вешалка, и возвращает ее Брайену. – Выбирай.
Брайен всем ртом улыбается ей, демонстрируя щель между зубами, а потом косо сажает на нее шляпу, как она и ожидала. На ее лице безошибочно читается: «задача выполнена».
Чуть отстранившись, он рассматривает ее:
– Тебе идет.
Хочу дать ему ногой по голове.
Но вместо этого я позволяю ветру подхватить меня со спины и бросить с обрыва в море.
– Я поскакал, – говорю я, вспомнив, что слышал эту фразу где-то от кого-то когда-то в школе, или, может, по телику, или в кино, может даже, не в этом десятилетии, но какая разница, ясно одно, что надо бежать, пока я не испарился, или не упал, или не заплакал. Я чуточку надеюсь, что Брайен пойдет со мной, но он вместо этого прощается.
Мое сердце меня покидает, уезжает автостопом из моего тела, направляясь на север, садится на паром через Берингово море и оседает в Сибири с полярными медведями, горными и длиннорогими козлами, пока не превращается в крохотный-прекрохотный ледничок.
Ведь мне показалось. То, что было вчера: он просто подрегулировал телескоп. А я просто оказался на дороге. «У Ноа сверх меры активное воображение», – пишут во всех моих школьных отчетах. На что мама говорит со смехом: «Пятна у леопарда не пропадают, да?»
Оказавшись дома, я тут же иду к окну, которое обрамляет улицу, и начинаю за ними наблюдать. Небо затягивает оранжевыми облаками, и каждый раз, когда какое-нибудь из них опускается, Брайен ударом подкидывает его обратно, словно воздушный шарик. Я смотрю, как он гипнотизирует девчонок – как и фрукты на деревьях, облака в небе и меня. Не подвержена этому, по-моему, только Хезер. Она лежит на камне, глядя не на него, а на оранжевый рай над головой.
Я твержу себе: он меня не нашел, не выследил. Он не бенгальский тигр. Просто пацан, который только что приехал, увидел кого-то примерно своего возраста и по ошибке начал с ним дружить, пока не прибыли крутые ребята и не спасли его.
Реальность ломает мне кости. Весь мир – как башмак не того размера. Как хоть кто-то может это выносить?
Я слышу мамины шаги лишь за миг до того, как ее теплые руки ложатся мне на плечи.
– Красивое небо, да?
Я вдыхаю аромат ее духов. Она их поменяла. Эти пахнут лесом, деревом и землей, и к ним примешивается ее запах тоже. Я закрываю глаза. Во мне поднимается всхлип, словно ее руки его вытягивают.
– Документы уже всего через шесть месяцев подавать, – говорю я, чтобы не дать ему вылезти.
Она сжимает мои плечи.
