Из толпы вышел мужчина лет сорока, с густой неопрятной бородой, крепкого телосложения. На его руках и лице красовались кровоподтеки, а сам мужчина выглядел ослабшим и измотанным. Еще бы, сколько их здесь держали?
— Спасибо тебе за помощь, — раздался его басистый охрипший голос. — Не стоит медлить, нужно уводить женщин, пока это возможно. Все за мной…
Мужчина махнул рукой остальным и быстрым шагом направился к проходу, откуда недавно выходила Фостер, что лежала сейчас на земле. Проходя мимо, мужчина скривился в недовольной гримасе и сплюнул прямо возле ее лица — я бросила невозмутимый взгляд на ее обмякшую тушу и скептически выгнула бровь.
— Неплохо, — бросил мне он, и я злорадно ухмыльнулась, в последний раз глянув на блондинку. — Может, поищем… Не знаю, дыру в заборе? Или попробуем перелезть через стены? — спросила я повстанца, поравнявшись с ним впереди толпы. — Обязательно так рисковать, идя через лагерь?
— На поиски уйдет много времени. А перелезть будет еще сложнее: у нас много раненых и оголодавших. Есть один выход. Меня и моих людей привели сюда через соседние ворота. Пиратов там должно быть немного, судя по тому, что за пир они устроили здесь, так что, если удастся отвлечь охрану — все будет кончено. Мы окажемся на свободе, — кивнул он сам себе.
— Пираты… — цокнула я, бросая взгляд на мельтешащие тени за зданием.
От нервов даже губу прикусила.
— Они мало соображают, особенно когда пьяны.
— А музыка скроет весь кипиш, угадала? — хмыкнула я.
— И ночной мрак нам в помощь. Так что да, угадала… А теперь притухни и следуй за мной, — беззлобно шикнул бородач и, скомандовав всем присесть на корточки и не издавать ни звука, двинулся вдоль бетонной стены на выход с заднего двора.
От творящегося в лагере мурашки пробегали по коже. Посреди главной площади пылал огромный высокий костер, на фоне которого шатались десятки темных пьяных фигур, которые сливались воедино. И это были далеко не только пираты. Там были и пленники — они кричали и молили отпустить их, но пираты лишь безумно смеялись и хватали рабов за шкирки, чтобы с удовольствием подставить лица беззащитных людей к самому пламяни, после чего даже сквозь громкие биты из колонок можно было услышать вопль мученников, словно здесь вершился Люцеферовский суд. Их доставали из огня и отбрасывали, как мусор, и даже в темноте и издалека было отчетливо видно, как лопается обуглевшаяся кожа на лицах пленников.
Пираты беззаботно подливали бензин в костер, не давая тому потухнуть: в пьяном угаре они и не соображали, сколько уже легковоспламеняющейся жидкости вылилось из канистр мимо огнива и что одно неверное движение — все здесь вспыхнет к чертовой матери. А неверных движений здесь дожидаться не приходилось. Пираты не видели дальше своего носа, сталкивались друг с другом, тут же начинали быковать, а затем — драться, бутылки разбивались об столы и об головы, алкоголь из них разлетался в разные стороны, в том числе и в костер, заставляя того пылать еще ярче. Мне казалось, что я заново пересматриваю сцену пира опричников из фильма про Ивана Грозного. Так же страшно, так же завораживающе, так же психоделично…
Музыкальная станция сменилась и весь народ одобрительно заголосил, заставляя питбулей раздраженно разлаяться на такое обилие шума.
— Эй, девчонка! Не отставай!
Услышав голос повстанца, я быстрым шагом последовала за удаляющейся толпой спасенных, которые уже двигались вдоль разложенных ящиков. Я не знала об этой части лагеря ровным счетом ничего, поэтому мне оставалось только довериться бородатому лидеру.
— Вы ракъят? — нагнав мужчину, негромко спросила я.
— Нет. Обычный повстанец.
— Вы знаете, где ближайшая деревня?
— На севере. Сначала нужно покинуть остров этого ублюдка. Там, если будем двигаться без остановок, сможем добраться уже к утру. Хотя… Женщины и старик вряд ли осилят такой опасный путь без передышки.
— Да, вы правы, но…
— Стоять! — повстанец резко вскинул руку, преграждая мне путь.
Я опешила, впившись в него глазами и только сейчас заметила яркий свет от прожектора в потуметре от нас, который мог выдать меня с потрохами.
— Не спи, бестолочь! — процедил лидер.
Я кивнула, и он дал знак идущим за нами людям остановиться. Затем он вновь обратился ко мне.
— Видала? — присвистнул он, впившись озлобленным взглядом в дальнюю точку.
Я проследила за его взглядом, и мое сердце невольно забилось чаще от жгучих воспоминаний.
Монтенегро.
