Двое бугаев тут же уволокли с холма избитого мужчину. Стоило им скрыться за невысокими хижинами, как главарь пиратов, с недовольной миной осмотрев сбитые в кровь костяшки, устремил убийственный взгляд на пиратское сборище. Пират стоял спиной ко мне, и я не видела его глаз, но он однозначно построил их всех по струнке смирно.
— Я не понял, amigos. Шоу намечается? Иначе не вижу смысла блять в вашем здесь присутствии.
Глок в руке мужчины выглядел очень недружелюбно, и толпа поспешила рассосаться, спускаясь с холма. Безучастным остался только Арэс — парень запрокинул дуло винтовки на плечо, поочередно кидая обыденный взгляд то на меня, то на босса. Ваас закурил, подходя ближе к нам, и окинул паренька скептическим взглядом.
— А ты чего встал?
— Так это, босс… Вы же меня к ней приставили, — беспечно пожал плечами Арэс, тыкнув в мою сторону пальцем.
— Охуеть новости. Неужели, muchacho?
— Я был на очереди после Тони. Выходит, подошла моя смена.
Главарь пиратов выгнул бровь, бросая на меня подозрительный взор — я поспешила спрятать глаза в пол.
— Значит, после Тони… — медленно повторил пират, не отрывая от меня глаз.
Затем Монтенегро вдруг усмехнулся, выпуская кольцо дыма изо рта.
— Чувак, иди-ка ты, проверь пленных… Нам с Mary надо перетереть кое о чем, да, солнышко?
«НЕТ! Нет, Арэс, не уходи!» — мысленно молила я парня, заглядывая в его серебристые глаза.
Это не укрылось от главаря пиратов — боковым зрением я заметила, как вздулась вена на его лбу, и выбросив сигарету, Ваас бросил незаинтересованный взгляд на удаляющегося от нас пирата.
Может, его бесила медлительность парня, может — тот факт, что здесь нашелся первый человек, который не ненавидит меня, а может… Нет, это уже бред.
***
Темно, холодно, сыро. Все онемело из-за долгого нахождения в одном положении: ноги и руки затекли так, что я чувствовала, как сводит пальцы, а я даже не могу присесть, чтобы растереть их. Повязка на глазах пропиталась слезами: мне ничего не оставалось, как снова излить всю боль наружу. Я не знала, что будет дальше, но мысль о том, что я просижу так еще хоть одну минуту, сводила меня с ума…
***
Я осталась наедине с Ваасом, и тот привел меня в мою хижину. Дальше было больно. Силу на удары этот ублюдок точно не жалел, вымещал злость по-полной, всю и сразу, и я не знаю, как долго длилась эта пытка, несколько минут или, может, полчаса… Для меня это время тянулось бесконечно. Пират ни секунды не давал мне отдохнуть, продолжая кричать и избивать меня. Оставалось лишь сдерживать рвущийся наружу крик и ловить потоки воздуха после периодически повторяющихся ударов в солнечное сплетение, чтобы не сдохнуть и заодно не лить бальзам на душу главарю пиратов…
Под конец я уже и вовсе не чувствовала никакой боли: ни физической, ни моральной. Первой — потому что была на грани потери сознания, а второй — потому что попросту не думала о ней, забыла, что душевная боль вообще существует. И когда пират, еще раз замахнувшись, заметил мою апатию, то сам потерял интерес. Но ведь он предупреждал, что я так легко не отделаюсь…
Я плохо помню, как меня приволокли в какое-то темное помещение. Скорее всего, это был подвал: такой холодный, мрачный, давящий своим вакуумом и запахом мертвечины в воздухе. Хотя, возможно, это был просто привкус крови на моей разбитой губе. В подвале было до жути темно, единственным источником света, на тот момент, была щель оставленной приоткрытой двери, в которую еле пробивался дневной свет. Однако с его помощью мне удалось рассмотреть во тьме этой комнаты чьи-то лежащие на земле силуэты… Тут до моего усталого мозга дошло, кто все эти люди — это трупы. Мерзкие, вонючие, разлагающиеся трупы людей!
У меня хватило сил, чтобы запаниковать, но не хватило, чтобы хоть как-то противостоять пирату. Завидев мертвые тела, я кое-как попыталась вырваться из стальной хватки своего насильника, но в итоге просто упала на землю, и раздраженный этим пират вцепился в мои волосы и поволок меня в самый дальний и темный угол помещения. Я шипела от боли, на крики сил не оставалось, пыталась разжать кулак мужчины, но все было тщетно — Ваас бросил меня, как куклу, и приковал мои запястья наручниками к холодной батарее.
Боковым зрением я заметила в метре от себя труп маленького мальчика. Его шея была вывернута в неестественном положении, как будто перед смертью ее свернули, одна из рук была заломана за спину, но самым страшным был его мертвый взгляд, направленный прямо на меня. В глазах ребенка читались ужас и шок, которые не успели погаснуть до того, как погиб их обладатель.
— Он составит тебе компанию, Бэмби, — Ваас проследил за моим взглядом с усмешкой и вдруг снял красную повязку со своего бицепса. — А для лучшего эффекта я завяжу тебе глаза. Окей?
