– Никакие они не беженцы. А теперь отойди, сестра, – проклятый за секунду преодолел вложенный в мягкую речь приказ и мрачно зыркнул на сестру. – Будешь защищать изменни…
Я чуть пригнулся и развернулся к тому, что стоял за мной. Правая рука выдернула из ножен трофейный меч, левая с тихим хрустом сломала пустое яйцо. Взмах клинком – и враг отшатнулся назад. Левая рука прыгнула вперёд и мелко помолотый перец вперемешку с осколками яйца попал на его лицо. Подшаг, удар кулаком в горло, коленом между ног, локтем по затылку – готов**.
Едва успев отшагнуть в сторону, я заблокировал и неуклюже отвёл в сторону удар второго. Быстрое сближение, рубящий к ключицу… Не теряя инерции продолжить движение. Ладонь легла на шею и потянула солдата на меня. Я провалился за спину и легко ударил плоской стороной лезвия по затылку – убить можно будет и после, мы же не на тракте, а в таверне.
Я развернулся и понял, что всё уже закончилось: командир этих славных солдат начал убеждать Кусланда не убивать их, в чём ему стала помогать давешняя сестра. Я хмыкнул и срезал у вырубленных мной солдат кошельки. Лезвие стилета, удерживаемое до поры телекинезом в рукаве плаща, ударило в рану на голове второго, а первому мой кулак без затей раздробил трахею, однако ткань и тело прекрасно скрыли мои действия – как ни крути, а сейчас они враги. Возможно, они уйдут, как говорит их командир, а может, попытаются подкараулить нас на выходе и взять реванш, заручившись чьей-нибудь поддержкой. Как ни крути, а толпой вполне реально завалить и Архидемона…
– Не одобряешь? – я вздёрнул бровь, поймав взгляд, которым лидер проигравшей стороны проводил кошельки, которые я, после пересыпания содержимого, бросил на тела.
– Нет, – чуть замявшись, отвёл он взгляд и, подозвав пару своих подчинённых, закинул «раненых» себе на плечи. Я успел заметить, как ведьма что-то прошептала в спину уходящим и довольно сощурился: всепрощение хорошо только когда прощают тебя. А эта выходка Кусланда с «передай послание»… Как минимум, сомнительна. Пока мы слабы, лучшая защита – неизвестность. А когда – если – будем сильны… Вот тогда уже будет смысл посылать разбитых солдат герою Ферелдена.
Впрочем, человек, принимающий в отряд вообще-то бунтовщиков и убийц короля (по крайней мере, именно так нас хочет представлять Мак-Тир) не распространяющуюся о прошлом священницу-орлесианку с повадками и опытом убийцы, должен быть весьма своеобразен… Или он не понял?
Ночь – это удивительное время. Людская молва любит отдавать это время суток нечисти и злым замыслам, предпочитая не знать, что самые ужасные преступления и низкие поступки творятся под светом солнца, а настоящей нечисти и монстрам совершенно безразлично время суток… Но я и не собирался совершать ничего преступного: в конце концов, «святые сёстры» сами дали заказ на головы бандитов.
Руки в хасиндских перчатках*** из тонкой чёрной кожи быстро намотали на голову отрез тёмной ткани, оставляя открытыми лишь глаза. Затягивать надо туго, но не слишком, иначе при резких движениях ткань съедет и перекроет обзор.
Я провёл рукой над ножнами с мечом и кинжалами, с сожалением оставляя меч, подхватил пару кинжалов, засапожник и связку стальных стержней, которые удалось очень удачно выменять на изготовленные на месте ловушки. Я с сомнением подбросил на руке склянку с магически обработанной серной кислотой – через пару дней она разрушит простенький заговор неприкасаемости и начнёт разъедать стекло, а повторного наложения пробирка уже не выдержит. Наконец, она заняла своё место в маленьком кармашке на внутренней стороне левой руки – всё равно скоро пропадёт. Засапожник привычно прикрепился к ноге, ножны с кинжалом занимают место за плечом, стилет – на поясе, стержни нырнули в нашитые одной доброй девушкой кармашки на поясе – она была очень благодарна, да…
Пара прыжков на месте вызывают лишь глухой звук от соприкосновения тонких кожаных сапог с полом – за них пришлось расплатиться ядом, благо местные и сами не знают, сколько ядовитой пакости растёт буквально за воротами городка.
В Лотеринге, как и в большинстве городов, принято закрывать таверны на ночь. А с учётом неторопливо приближающейся орды порождений тьмы, термин «закрывать» приобретает совсем новое значение: двери и окна первого этажа буквально заваливаются столами, лавками и всем, что под руку подвернётся, а окна верхних «надёжно» запираются на засовы на ставнях. Снизу не пройти, но просто из окна – почему бы нет?
– Куда ты собираешься? – сонно поинтересовалась бывшая священница, явно разбуженная моими сборами – нам пришлось обойтись одним помещением, в котором мы расстелили свои одеяла****.
– Надо навестить хасиндов, я рассчитываю купить у нашего «друга» ёмкости для возгонки: мои маловаты будут, если придётся готовить припарки в большом количестве. А, с учётом темпов роста отряда, придётся обязательно, – равнодушно ответил я, аккуратно открывая окно. Здесь никакой слюды и пузыря нет и в помине, что мне на руку.
