Они все думают, что перед ними классическая «Загадка женственности»[8], просто в новой обертке. Жена айтишника, жизнь в Петербурге, доставка из «Яндекс. Лавки» круглосуточно и крафтовое пиво в барах по цене двух килограммов мяса за бокал. Чего жаловаться? Стой на детской площадке, обсуждай милые детские вещички, десятками заказываемые на «Вайлдбериз», но ей все не то и все не так. Сменила пятое хобби, но никак не может улыбаться по утрам.
А моя проблема не в том, что я не хочу быть Бетти Дрейпер[9]. Проблема в том, что я хочу быть Доном. Просто не беспокоиться обо всем этом. Закурить, забросить ногу на ногу и думать о действительно важных вещах.
Я знаю, что в вопросе с разделением мусора мой муж прав, но все равно не понимаю, как он может не соблюдать правила. Неужели на него не давят социальные сети, социальные связи и социальные обязательства? Неужели ему не плохо от мысли о хотя бы теоретической возможности несоответствия предназначенной роли?
Я тоже так хочу.
Но не потому, что мне сказал психолог или книга известной феминистки. А потому, что я сама так могу и так умею.
Но я не умею.
И я не могу.
В детстве ежегодно, перед отправкой в летний лагерь, мне нужно было сдавать основные анализы: мочу, кровь, кал. Мама сильно переживала из-за последнего, однажды всю семью уже глистогонили, и потому на пару недель в начале лета наша жизнь превращалась в трешовую комедию. Как только я шла в сторону туалета, мама выбегала со спичечным коробком и речами о важности идеально хорошего кала. От такого давления испражняться я, естественно, не хотела, а время шло, и начало смены приближалось. За сутки до последней возможности сдать анализ и успеть оформить все нужные справки мать переселялась на кухонный стул, поближе к входу в туалет. Я переставала даже мочиться. Просрав все сроки (не могу удержаться от этого каламбура), я виновато склоняла голову, а мама сдавала анализ за меня.
Это самая яркая, полная и отлично отражающая суть моего взросления картинка. Я просто болтаюсь в этом мире между легкой тревогой и настоящей паникой, пока за меня какают.
Когда я стала взрослой, эта картинка будто бы должна была трансформироваться. Вот мать благостно улыбается, наблюдая за тем, как я рожаю новых женщин, и торжественно вручает спичечный коробок, будто Гэтсби в исполнении Леонардо Ди Каприо, с приклеенным поверх логотипа деревообрабатывающей компании клетчатым квадратиком. Фамилия, имя, дата рождения. Теперь моя очередь. Теперь я – мини-мама.
Но фантазиям о преемственности не суждено сбыться. Я не справлюсь даже с говном в спичечном коробке.
Когда я впервые оказалась в обществе «гражданских» детей, те стукнули вопросом «Кем работают твои родители?» Я растерялась. У нас на авиабазе спрашивали: «Кто твой батя?» – и в ответ нужно было произнести его звание. А это что за вопрос? Кем работает мама, тоже нужно сказать?
Я покачивалась, медленно и даже неуверенно отвечала:
– Мои родители? Они военные.
Будто сама сомневалась. Мама действительно какое-то время работала в части, но это было далеко не все 25 лет и забирало у нее не так много сил, как остальное служение. Она вставала с отцом по тревоге. В ночные полеты не спала ровно столько же, сколько и он. Отмечая новые звездочки на погонах, папа выпивал свой стакан водки, доставал заветные блестяшки со дна и перекладывал в ее стакан. Мама даже во время парада на День Победы шла по площади Ленина параллельно его колонне, просто среди зрителей. Все стоят, машут шариками, а моя мама держит строй.
Она сменила много профессий, из которых быстро уходила, не добившись каких-то значительных карьерных заслуг, потому что нужно было жарить пирожки на полеты, чистить форму, организовывать праздники и дружить с нужными людьми в городке, рожать и растить детей. А потом стало несолидно жене майора в мыле, как девчонка какая-то, бегать. Она все так же вставала по тревоге и жарила пирожки, но теперь делала это не из любви к мужу, а из обязанности домохозяйки. И все равно делала лучше всех.
Я прикладывала маму к себе. А я смогу так? А вот так? Представляла, как буду смотреться рядом с красавчиком-лейтенантом. Пошла на кружок вязания в шесть лет, вдруг моего гипотетического мужа переведут в Анадырь – пригодятся носки. Мечтала научиться накрывать закуски на стол, пока гости разуваются в прихожей. Друзья мужа будут так же хвалить меня, как папины друзья маму:
– Ну, Максим, вот Танюха у тебя молодец, такой стол забацала!
И я все делала правильно. Получала пятерки, пела в хоре, каждый день заплетала косу или хвост, окончила университет, гладила одежду, вышла замуж в 21 и сразу забеременела.
Молодая и выносливая, образованная, но не карьеристка, при полном одобрении родителей, подруг и телевизора смотрю на своих детей и думаю: подождите, а почему у меня не получается-то?