Увы, благие намерения Решетникова обернулись банальной сварой между его сподвижниками. Тем не менее он не терял оптимизма и развлекал своих спутников веселыми разговорами всю дорогу, а по прибытии на место направился в близлежащий коммерческий киоск прикупить чего-нибудь на ужин.
Отомкнув ключом дверь и войдя в прихожую первым (мысль пропустить даму вперед не пришла ему в голову), Веригин разулся и прошел на кухню, где включил плиту, поставил на нее наполненный водой чайник и задымил сигаретой. Лосева взглянула на каменное лицо Максима и миролюбиво произнесла:
– Извини меня. Я вела себя по-идиотски.
Бородач молчал, пуская сизые колечки дыма в потолок.
– Нашло на меня что-то, понимаешь? С того времени как я познакомилась с твоим другом, меня постоянно что-то гнетет. Не нравится мне эта его затея, ой как не нравится.
– Зачем же тогда напросилась? – Максим посмотрел Марине в глаза.
– Неужели не понимаешь? Или притворяешься?
– Откуда мне знать? Что я – Вольф Мессинг, чтобы читать твои мысли?
– Пиастры, пиастры! – выпалила девушка с безумным блеском в глазах. – А если серьезно… Я же люблю тебя, Максим…
– И потому решила пойти за мной на край света почти в буквальном смысле слова. Калининград – он и есть западный край России.
– Как с тобой говорить? – пожала плечами Лосева. – Не знаю. – Помолчав немного, она продолжила: – Тревожно на душе. Сердце не на месте, будто кто-то его руками так и давит.
– Прими корвалол, – посоветовал Веригин.
– Капли здесь не помогут. – Марина положила свою ладонь на ладонь парня. – Максим, давай уедем отсюда, обратно в Москву.
– Что за каприз? – нахмурился Веригин.
– Чует мое сердце – добром это не кончится. Уедем, а? Не будем искушать судьбу. Напрасно ты связался с Решетниковым. У него такие глаза… Посмотрит – и мороз по коже пробирает.
– Что с тобой, Марин? – выпустив изо рта струйку дыма, озабоченно спросил Веригин. – Чего ты так настрополилась против Вальки? Нормальный парень, просто мечтает отыскать сокровища.
– Тоже мне, Шлиман нашелся. Или ему не дают спать лавры Стерлигова?
– Шлимана я вроде знаю, это тот, кто Трою откопал?
– Да, – подтвердила Марина. – В Пушкинском музее сейчас выставка открыта этого самого клада царя Приама. Советую сходить. Я уже была.
– А Стерлигов – это кто?.. – спросил Веригин. Выставка „Сокровища Трои“ его не заинтересовала.
– Помнишь, года три-четыре назад повсюду шла реклама товарно-сырьевой биржи „Алиса“?
– Нет.
– Да морда собачья, лохматая такая, как ты сейчас.
– А! Помню, помню! – закивал головой парень.
– Ну вот. Хозяин этой „Алисы“ и есть Стерлигов.
– А при чем тут он?
– А при том, что в данное время он шарит в подземельях Кремля и ищет там библиотеку Ивана Грозного. Откопает – будет сенсация. Теперь ясно?
– Как Божий день.
– Но Стерлигов и мы – это две большие разницы. Он работает легально, привлекает ученых и даже ФСБ подключил, а мы орудуем на свой страх и риск. Да и есть ли она, эта Янтарная комната, там, в катакомбах, вилами писано по той воде, которая их залила.
– Это мы выясним, – задумчиво произнес Веригин, который за разговором с Лосевой забыл об их недавней размолвке. – Соорудим площадку, совершим несколько погружений, а там видно будет, что делать дальше, – сворачивать работы или, наоборот, продолжать.
– Решетников пойдет до конца, – высказала свое мнение девушка. – И никого не будет жалеть – ни себя, ни нас.
– Ты все видишь в черном свете.
– Нет, Максим. Просто я четко вижу, где черное, а где белое. И мое женское чутье подсказывает мне, что душа у Решетникова с червоточиной.
– Все! Хватит! – хлопнул ладонью по столу Веригин. – Говорить такие вещи за глаза – последнее дело. – Он встал и выключил закипевший чайник. – Кофе будешь?
– Да.
– Доставай чашки. Погреемся кофейком, пока не подошел Валентин. А вот и он сам!
В комнату вошел Решетников, со свертками и целлофановыми пакетами, полными всякой съестной всячины.
– И все же я хочу отметить этот исторический день. Это, можно сказать, первая знаменательная веха в нашей эпопее! – Он положил кульки с продуктами на стол. – Начнем со скромненького банкета, а закончим грандиозным пиром на весь мир! Я переименую свою рекламную фирму и назову ее „Янтарная комната“. Выпущу духи с таким же названием и, естественно, водку. Да за такой водкой народ будет в очередях давиться, как во времена перестройки! Ура!
– А подумал ли президент рекламной фирмы, куда он денет саму Янтарную комнату? – задал провокационный вопрос Веригин.
– Продам! Слава братьев Третьяковых меня не прельщает.
– Непатриотично рассуждаешь, – заметил Максим.