– Или ты про эту клячу толкуешь? – продолжал Женя. – У которой вместо высокой холки клочки шерсти, вместо быстрых ног кривые палки, из которых даже суп наваристым не выйдет?
– Обижаете, сударь. Лошадь моя сейчас самая быстрая в округе.
– Не от того ли, что прямо сейчас во всей округе больше ни одной лошади нет?
Усач усмехнулся.
– Пять рублей, и лошадь ваша. И, так и быть, вместе с каретой.
– Пять рублей?! Ты что же, думаешь, что карета твоя из золота сделана?
– Из золота не из золота, а цену снижать не буду. Пятёрка, и ни копейкой меньше. Ежели брать не будете, то нечего меня задерживать. Не вас, так кого другого повезу.
Женя ещё раз посмотрел на часы, которые показывали десять минут девятого. Времени оставалось всё меньше. У него с собой было только четыре рубля. Женя, конечно, думал, что мог бы ещё поторговаться и сбить цену раза в полтора. К тому же, оказавшись в Светлограде, планировал обменять оставшиеся простолюдские деньги и купить себе приличную одежду. Вот только на торги совсем не было времени.
– Хорошо, вот тебе четыре рубля. Отвязывай лошадь.
– Но, сударь, я говорил про пять.
– Отвязывай, кому говорю. Сам знаешь, что больше за неё никто не даст.
Усач топтался на месте.
– Можно, конечно, мне до полей сходить, – заговорил вдруг Женя другим голосом. – Уж там-то я за четыре рубля сразу несколько лошадей куплю. На одну сам сяду, а других мне едой под завязку нагрузят. Ну же! Продашь или нет?
– Эх, сударь, была не была! По рукам! Забирайте кормилицу мою. С каретой вместе берите, не жалко.
– Да не нужна мне твоя карета.
– А мне она нужна?
– А не ты ли говорил, что из редкого дерева она сделана?
– Много я чего говорил, всего и не упомнишь. Сзади, кстати, сундук есть, вдруг вам вещи перевезти надо.
– Да нет у меня никаких вещей. Мне нужна только лошадь.
– Без кареты не продам. Брат сарай освободить просит, так что вы только мне поможете.
Женя понял, что любые уговоры бессмысленны. Отсчитал четыре рубля. Точнее, не отсчитал, а отдал последние свои деньги. Не довольный ни сделкой, ни нехваткой времени, вскочил на место ямщика и погнал кобылу со всех сил.
Через полчаса та начала хромать, поскользнувшись на разбитой вчерашним ливнем дороге. Несколько раз Женя будто слышал какой-то стук, как если бы кто-то стучал по карете изнутри. Даже заглядывал в неё сквозь дырки в крыше, но никого там не заметил и сделал вывод, что померещилось от волнения. Всё шло совсем не по плану.
В своих мечтах Женя видел, как заходит домой в новеньком служебном мундире, поблёскивая каким-нибудь орденом на груди. Точнее, не просто заходит, а въезжает во двор на белом вороном коне. Матушка тут же кидается ему навстречу. А позже, переминаясь с ноги на ногу, подходит и отец, виновато смотрит на сына и начинает извиняться, что был к нему невнимателен, а свою любовь скрывал за излишней требовательностью. Женя в мечтах тут же прощал его и бросался в распахнутые для объятий отцовские руки.
Вот только его мечты ещё никогда не были так далеки от действительности. Мундир был порван едва не в клочья неделю назад, когда на них с Митричем посреди леса напал волколак, а купить новый не было денег. Вместо белого вороного коня карету везла грязная хромая кобыла, а вместо того, чтобы в этой самой карете сидеть, он ею управлял.
В таких тяжёлых мыслях он подъехал к Переходу, знаком которого было кедровое дерево такой ширины, что потребовалось бы несколько взявшихся за руки человек, чтобы обхватить его. У станции возле Перехода царил ажиотаж. Постояльцы оживлённо беседовали друг с другом; бегло махнув ему, вернулись каждый в свои разговоры. Не было нужды спрашивать, о чём они говорили. Вчерашнее убийство императора ещё долго будет у всех на устах.
В нескольких метрах от Перехода Женя спешился и взял кобылу под уздцы. Конечно, можно было оставить её здесь. Вот только дом родителей находился едва не в центре Светлограда, поэтому лошадь была ему нужна, чтобы туда добраться. К тому же Женя планировал её продать, чтобы иметь на руках хоть какие-то деньги. Правда, сейчас сделать этого он уже не успеет.
Когда воздух вокруг словно ожил и над землёй забегали искорки, он тут же представил белого мраморного орла на алом камне. И уже через несколько секунд на месте леса в паре десятков метров от него появилась величественная городская стена.
Женя хотел было забраться на карету и ехать дальше, вот только рядом с ним оказался не один десяток таких же путников, выстроившихся в длинную очередь. Прямо перед Женей какая-то рыжеволосая девушка в мужицкой одежде доказывала стражнику, что строительные кирки, которыми была гружёна её телега, – это всего лишь инструменты, а не превращённые в них люди. Она посмотрела на Женю и закатила глаза, на что он лишь сокрушённо пожал плечами.
