Голос будущей невесты звучал так, будто кто-то щекотал корову. Щекотали сильно, долго, и это никому из участников этого адского действа не приносило удовольствия, но оно почему-то всё никак не прекращалось. Иногда её голос и вовсе переходил на визг. В такие моменты Женя буквально ощущал, как у него внутри умирала радость. И был уверен, что ещё долго не сможет улыбаться, какой бы прекрасной его жизнь ни была в будущем. Пару раз Женя даже пытался вслушаться в текст, но тогда вслед за правым глазом начинал дёргаться левый. Девушка пела про женские страдания, тяжёлую рабочую долю и глумление окружающих. Женя предположил, что она знала об этом столько же, сколько Митрич о придворном этикете.
Через десять минут, когда Павлина закончила, первой зааплодировала её мама, вытирая скупую слезу. Вскоре присоединился его отец. Женина матушка тоже пару раз ударила ладони друг о друга. Сам же жених стоял, не в силах пошевелиться. В таком состоянии его и представили будущей невесте.
– Что с моим женихом? – удивилась девушка, смахивая веером выступивший от усердия пот.
– До сих пор не может отойти от вашего выступления, – ответила Женина мама.
– Я польщена, – заулыбалась Павлина. – Евгений, рада знакомству.
Тут девушка протянула ему свою ладонь, больше похожую на связку сарделек, и Женя инстинктивно её поцеловал.
– Не желаете ли прогуляться? – поинтересовалась Женина невеста. – Нам надлежит лучше друг друга узнать.
Сперва Женя моргнул правым глазом, а вскоре ожила голова полностью, изобразив несмелый кивок. Увидев согласие, невеста подхватила жениха под руку и увлекла за собой. Хотя уместнее будет сказать не «увлекла», а «потащила».
В следующие тридцать минут Павлина непрерывно говорила о себе. Рассказывала, как сильно мечтала выступать на большой сцене, как трудно подобрать для выступления платье, туфли для платья. Ещё поведала о том, как нелегко определиться с украшениями для застёжек на туфли, которые она подобрала для платья на выступление.
Женя в тот момент напоминал голубя – молча шёл рядом и кивал. В течение всей прогулки его брови не опускались на привычное место. Удивляло всё происходящее: то, на ком его решил женить отец; то, как он решил это сделать. Единственное, что не удивляло, – это причина происходящего. И в данный момент Женя чувствовал себя больше товаром, чем живым человеком.
В таком молчании с его стороны и беспрестанной болтовне Павлины со стороны другой они вернулись к их родителям.
– Ну как он тебе? – поинтересовалась её мама, подбегая к дочери.
– О, Евгений – прекрасный собеседник!
– Как я рада это слышать! Мой супруг просил его подождать. У них там во дворце важное заседание. Право, без него там совсем ничего не могут решить. У вас ведь есть время?
Женя хотел было отрицательно покачать головой и извиниться, вот только отец его опередил:
– Конечно есть. Мы подождём вашего супруга столько, сколько будет нужно.
– Как мило с вашей стороны. Пройдёмте к столу. Павочка выбрала такие чудесные десерты – вы непременно должны всё попробовать.
– Именно так я и сделаю! – воскликнула Пава.
Женя не сомневался, что невеста сдержит слово. Он жалобно посмотрел на свою матушку, которая сокрушённо покачала головой.
– Ну как тебе? – обратился к нему отец, который наконец перестал подбирать комплименты к наряду будущей невестки.
– Ты серьёзно? – еле выдавил Женя.
– Конечно. Павлина Овсянникова – одна из лучших партий в городе. Доход, имя, положение – всё при ней.
– Ну да, это ведь самое главное.
– Поумерьте ваш сарказм, молодой человек. Брак – это не всегда приятно, зато всегда полезно. Тебе давно пора закрепиться на одном месте и посвятить себя карьере.
Женя вспомнил, как Митрич сравнивал брак с отваром из великаньего пота, и невольно ухмыльнулся. К счастью, отец этого не заметил. Он взял супругу под ручку и увлёк за собой. Та виновато кивнула Жене следовать за ними.
За столом сидели долго. Десертов и впрямь было много, но у Жени кусок в рот не лез, поэтому блюда с третьего он стал отказываться, объяснив это недавним отравлением. Пару раз поглядывал на часы, но, заметив недобрый взгляд отца, прекратил это. Пришлось смириться, что Митрича и Аврору он увидит не раньше вечера. Впрочем, если те будут сидеть тихо, ничего с ними не случится. Женя целиком и полностью полагался на своего друга, поэтому предпочёл посвятить мысли своим проблемам. Конкретно одной, сидящей прямо напротив него.
После обеда их опять пригласили послушать вокал. Женин глаз вновь непроизвольно задёргался. Впрочем, всё обошлось, и в течение следующего часа для них пели профессиональные артисты. Павлина несколько раз неодобрительно фыркала прямо посреди песен, видимо, посчитав их творчество не заслуживающим внимания. А вот Женя абсолютно искренне аплодировал каждому номеру, будто это было лучшее, что он слышал в своей жизни.
