– О чём ты… Нет! Мари, на это он точно не согласится. Брось, он и так рисковал ради нас своим местом, не говоря уже о том, чтобы держать под своим крылом простолюда.
– Но если он ничего не узнает, то…
– И речи быть не может!
Ваня решил не встревать в разговор. Однако его очень заинтересовало, о ком же они говорили. Кто этот могущественный «он», повелевающий их судьбами. В течение всего разговора, который на самом деле оказался ссорой, но абсолютно на неё не походил, Ваня сидел тише воды, ниже травы. Он и прежде был свидетелем ругани взрослых. Они кричали, обзывались и иногда говорили всякие обидные вещи друг про друга.
Андрей Петрович и мадам Барено ссорились совершенно иначе. Во-первых, если и повышали голос, то совсем немного, будто беспокоились о барабанных перепонках друг друга. Во-вторых, ничего лишнего в свою ссору не приплетали, а говорили исключительно о Ване. И, в-третьих, единственным прозвучавшим оскорблением было то, что Андрей Петрович назвал свою супругу «упрямой козочкой». Но сказал он это с такой любовью, что обижаться на него было невозможно. Она и не обиделась.
Когда они замолчали, то одновременно посмотрели на Ваню. Он опасливо переводил взгляд с Андрея Петровича на мадам Барено, которая как-то загадочно ему улыбалась. Андрей Петрович выглядел недовольным, и даже кошачье лицо выражало эту эмоцию, потому что оно довольно забавно нахмурилось.
– Мы ‘гешили, что ты можешь ехать с нами, – заключила мадам Барено. – Твоя помощь может пот’гебоваться моему суп’гугу ввиду… его нынешнего облика. К’гоме того, не думай, что у тебя будет в’гемя на отдых. Мы неп’геменно найдём тебе ‘габоту.
– И не одну, – вставил всё ещё недовольный Андрей Петрович.
Ваня хотел воскликнуть «ура», но вначале решил выяснить подробности предстоящей поездки.
– И где вы работаете? – осторожно спросил он.
– Мы с суп’гугом в этом году будем п’геподавать в Лазаревском лицее!
Пока ехали в карете, отец не обмолвился с ним ни словом. Женя молча ждал роковой встречи, безучастно смотря по сторонам. Однако, когда карета свернула к императорскому дворцу, он изумлённо поднял брови.
– Император собирается объявить что-то важное, – холодно проговорил отец, заметив реакцию сына. – И созывает для этого самые важные чины. И их семьи.
На этих словах отец даже как-то выпрямился, однако Женю интересовало совсем не это.
– Император? – удивился он. – Я думал, он мёртв.
– Как можно сотруднику Белой канцелярии не следить за новостями? – тут же завёлся отец. – Ты же не крестьянин какой…
– Тише, тише, – успокоила супруга Женина мама. – На Его Императорское Магичество вчера вечером было совершено покушение… собственная дочь пыталась его убить.
Женя кивнул, продолжая изумлённо смотреть на маму.
– Но Даниил вовремя оказал отцу первую помощь. А когда Аврору посадили под замок, чтобы судить, она сбежала.
– Чем лишь подтвердила свою вину, – добавил отец. – Кажется, об этом знают все в городе. Кроме, само собой, моего сына.
Женя несколько раз беззвучно открыл рот, но так и не нашёл слов, чтобы хоть что-то из себя выдавить. Получалось, что император Константин был жив. Но как же так? Неужели Аврора их обманула? Зачем врать о гибели собственного отца?
Последний вопрос Женя собрался задать вслух, но отец лишь отмахнулся от него. Карета въехала в роскошный императорский двор, присоединившись к паре десятков других. Перед тем, как покинуть её, отец ещё раз поправил мундир, а Женина мама смахнула с того пару невидимых пылинок.
– Выглядишь потрясающе, – заметила она.
– Как и ты, – просиял в ответ Женин отец, а затем обратился к сыну: – Прошу, не показывай своей некомпетентности на людях. Идём.
Через считаные секунды семейство слилось с множеством им подобных. Женщины вокруг были одеты по последней моде и размахивали веерами, поминутно вздыхая, точно небольшая поездка сюда страшно их утомила. А их мужья будто навесили на мундиры все ордена, которые когда-либо были отлиты, отчего при ходьбе позвякивали как мешки с колокольчиками.
Женин отец, казалось, поставил себе задачу обмолвиться хотя бы парой слов с каждым из них. Небольшой комплимент женщине, рукопожатие её мужу, и не забыть потрепать по голове их чадо. А затем повторить это уже с другим семейством. А потом со следующим.
Один раз он так заволновался, что всё перепутал и похвалил причёску какого-то офицера, потрепал по голове его невысокую жену и поклонился их сыну.
К счастью, те не успели никак на это отреагировать: Женина мама указала, что гости начали стягиваться во дворец. Раскрасневшийся от такой неудачи отец благодарно кивнул ей, взял под руку и зашагал в нужном направлении. Женя поплёлся следом.
