— У деревни есть сердце. И вы его слышите, дети. У деревни есть крепкие сильные руки, которыми она, как добрая мать-кормилица, прижимает к своей груди города. У деревни широкая грудь, которая кормит и греет нас. Она сгорбилась от работы. На руках ее проступают жилы, подобные могучим корням дерева. Каждая травина на лугу, каждый колос в поле пропитаны ее знойным потом. Она легко и свободно дышит глубиною своих лесов. Ее глаза засмотрелись в небо. Вздохнет — будто ветер зашумит в чистом поле, а заплачет — словно дождь проливной хлынет. Когда она спать ложится, то птицы даже затихают, чтобы ей не мешать. Колыбельная деревни — это поле, луга, река, лес, и она такая тихая, что нужно самому быть добрым и чутким, чтоб ее услышать. А если бы у деревни не было сердца, то как бы она жила без него? Сердце нужно каждой пичуге, чтоб свить гнездо и воспитать птенцов.
Вскоре все дети уснули, только Франеку не спалось. Он лежал у входа в шалаш, и казалось ему, что где-то далеко пели скрипки. А может, это синие колокольчики вздрагивали на лужайке или голубоватые хвоинки позванивали на лунных соснах? Mальчик услышал песню ночного леса. Вспомнил о чем-то своем, и стало ему грустно до боли.
— Почему ты плачешь? — спросил его Юзек. — Хочешь в Варшаву? Скучаешь по дому?
— Никуда я не хочу.
— А почему плачешь?
— Сам не знаю.
А звезды о чем-то все спрашивали лес, и лес отвечал им, рассказывая о детях, спавших под соснами. Это были добрые и чуткие дети, им снились цветы на лужайке, на которую привел их добрый и веселый сказочник Януш Корчак.
Утром Корчак заметил, что Франек стоит, спрятавшись за березу, и, затаив дыхание, наблюдает за кем-то. На поляне, как ни в чем не бывало, сидела белка, которая раньше при виде мальчишек убегала, перепрыгивая с сосны на сосну. Франек каждый день оставлял белке угощение возле своего шалаша — орешки и сухарики. Все это немедленно исчезало, а следы от маленьких лапок говорили о том, кто здесь побывал. Потом белка так привыкла, что стала являться на зов, но к шалашу по-прежнему подходила с опаской. Левое ухо ее было разорвано — видно, она побывала в когтях хищной птицы, а сама белка была такой огненно-рыжей, что дети так и прозвали ее Огнешка.
Вскоре в Лесной городок повадились все белки. Стоило пощелкать языком и бросить на землю несколько грибков, как откуда ни возьмись налетали белки. Сверкнув глазами-бусинками, они хватали приманку и тотчас разбегались.
Дети и Корчак долго не могли определить, где живет Огнешка, вероятно, дупло было где-то поблизости. Не в старой ли сосне, по которой белка спускалась к шалашу? Но, как ни смотрели дети, ничего не заметили. Белка тщательно скрывала свой тайник, ведь там она хранила съестные припасы. И горе зверьку, если кто-нибудь разорит кладовую.
Однажды, когда дул сильный ветер и лес гудел и стонал, за-качалась и упала вдруг старая сосна, чуть не раздавив шалаш. Тут и открылся секрет белки Огнешки. Между раздвоенными стволами сосны обнаружили дупло. Вход в него был старательно замаскирован, а внутри что-то шуршало. Вот что! В дупле сидели маленькие бельчата с черными кисточками на ушках. В ту же минуту по стволу промелькнул рыжий хвост. Ребята увидели Огнешку. Она, посмотрев на них, повела носом, спрыгнула вниз и юркнула в дупло. Не успели дети опомниться, как белка исчезла в густой хвое вместе со своими бельчатами. В самом укромном местечке дупла остался еще один. Вскоре Огнешка вернулась и унесла его.
С той поры белка Огнешка долго не появлялась у шалашей. И дети думали, что с ней что-нибудь случилось, и не надеялись встретить ее.
По дороге из Зофьювки, неподалеку от Лысой горы, стоял вековой дуб Бартэк. Корчак часто отдыхал с детьми на лужайке под дубом, возвращаясь в Лесной городок. Огромный дуб, широко раскинувший свои ветви, зевал от старости темными отверстиями. Здесь жила целая колония белок. Орехи, которые Корчак разбрасывал около дуба, они охотно поедали, но к людям близко подходить побаивались, не прибегали и к шалашам. Оттого ли, что у них не было своей мудрой белки с разорванным ухом, которая знала обычаи человека, или потому, может быть, что их отгоняли оттуда другие белки? Но Корчак читал, должно быть, у Брема в «Жизни животных», что белки не воюют за свое пространство, они дружественно живут в одном и том же лесу и общаются между собой.
Однажды, когда Корчак с детьми проходили мимо этого дуба, они увидели, что одна из белок вынырнула из темного отверстия дупла и тотчас же юркнула обратно. Франек пощелкал языком, из дупла показался черный нос
— Огнешка! — закричал обрадовавшийся Франек.
Белка, словно узнав мальчика, вспрыгнула к нему на плечо. Тотчас же появились белки, жившие в дуплах Бартэка, но то ли их напугала смелость Огнешки, то ли почуяли они незнакомый запах людей, непонятно. Белки попрыгали с ветки на ветку, покружились вокруг лужайки и снова исчезли. Вместе с ними убежала и Огнешка.
