– О Мозес! – начала она, но, предупрежденная его быстрым хмурым взглядом, умолкла.
– Та американка – женщина Годольфин. Ты с ней связывалась? Без огласки ценность наших усилий упадет вдвое.
– Да. – Тара сделала паузу.
Она уже собиралась сказать Мозесу, что все улажено, что Китти Годольфин встретится с ним в любое время, когда он захочет, но снова остановилась. Это был ее шанс остаться рядом с ним.
– Да, я говорила с ней. Мы виделись в ее отеле, она жаждет встретиться с тобой. Но сейчас ее в городе нет, она в Свазиленде.
– Плохо, – пробормотал Мозес. – Я надеялся увидеть ее до отъезда.
– Я могу привезти ее в Порт-Элизабет, – поспешила уточнить Тара. – Она вернется через день или два, и я привезу ее к тебе.
– А ты можешь уехать отсюда? – с сомнением спросил Мозес.
– Да, конечно. Я привезу телевизионщиков в своей машине.
Мозес неуверенно хмыкнул и замолчал, обдумывая предложение, потом кивнул:
– Очень хорошо. Я тебе объясню, как тебе связаться со мной, когда ты туда доберешься. Я буду в поселении Нью-Брайтон, рядом с городом.
– А я смогу быть там с тобой, Мозес? Можно мне остаться с тобой?
– Ты же знаешь, что это невозможно. – Мозеса раздражала настойчивость Тары. – В поселение не пускают белых без пропуска.
– Но телевизионщики не слишком-то смогут тебе помочь, если мы останемся за пределами поселения, – быстро сказала Тара. – Мы должны находиться рядом с тобой, чтобы принести пользу борьбе.
Она хитроумно связала себя с Китти Годольфин и сдерживала дыхание, пока Мозес это обдумывал.
– Возможно, – кивнул он наконец.
Тара осторожно выдохнула. Он согласился.
– Да, – продолжал Мозес. – Возможно, способ найдется. Там в городке есть миссионерский госпиталь, им руководят немецкие монахини. Они наши друзья. Ты сможешь там остаться. Я это устрою.
Тара попыталась скрыть торжество. Она будет с ним, и только это имело значение. Конечно, это выглядело безумием, но, хотя все тело Тары было измучено и болело, она уже снова желала Мозеса. Это была не просто физическая страсть, а нечто большее. Это был единственный способ обладать им, пусть даже на несколько мимолетных мгновений. Когда он проникал в ее тело, он принадлежал только ей.
Тару озадачивало отношение Китти Годольфин к ней. Она привыкла к тому, что люди, как мужчины, так и женщины, сразу откликались на ее теплое отношение и приятную внешность. Но Китти оказалась другой, она с самого начала сохраняла холодный взгляд и внутреннюю враждебность. Очень скоро Тара увидела за ангельским образом маленькой девочки, старательно созданным Китти, жесткую и безжалостную личность, но даже после этого не могла найти логического объяснения поведению этой женщины. В конце концов, Тара ведь предлагала ей важное дело, но Китти изучала ее дар так, словно это был живой скорпион.
– Я не понимаю, – резко заявила Китти, обжигая Тару ледяным взглядом. – Вы говорили мне, что можно будет взять интервью здесь, в Йоханнесбурге. А теперь вы хотите, чтобы я тащилась в какую-то глушь.
– Мозесу Гаме необходимо находиться там. Вскоре произойдет кое-что очень важное…
– Что там такого важного? – неприязненно спросила Китти, упираясь кулачками в стройные бедра, обтянутые джинсами. – То, о чем мы договорились, тоже важно.
Большинство людей, от ведущих политиков и международных звезд спорта и шоу-бизнеса до самого мелкого ничтожества, готовы были свернуть шею в стремлении хотя бы на краткий миг появиться на маленьком квадратном экране. А Китти Годольфин обладала правом, почти божественным правом решать, кто достоин такой возможности, а кому следует отказать. Высокомерное поведение Мозеса Гамы выглядело оскорбительным. Он был избран, но, вместо того чтобы всячески выразить благодарность, которой вполне заслуживала Китти Годольфин, он ставил условия!
– Что там за настолько важное дело, что он не потрудился проявить элементарную вежливость? – повторила она.
– Мне жаль, мисс Годольфин, но я не могу вам этого сказать.
– Что ж, тогда мне тоже очень жаль, миссис Кортни, но передайте Мозесу Гаме, что он может катиться прямиком в ад без выходного пособия.
– Вы же не серьезно! – Тара такого не ожидала.
– Я никогда в жизни не была более серьезна. – Китти повернула руку запястьем вверх, чтобы взглянуть на свой «Ролекс». – А теперь прошу прощения, у меня есть и более важные дела.
– Хорошо. – Тара сразу сдалась. – Я рискну. Я вам скажу, что должно произойти… – Тара помолчала, обдумывая возможные последствия, а потом спросила: – Вы сохраните в тайне то, что я готова вам сообщить?
– Дорогая, если это хорошая история, ее не вытащат из меня даже тисками для ногтей и каленым железом – разумеется, до тех пор, пока я сама не выложу все на экран.
Тара стремительно рассказала ей все, боясь передумать на полпути.
– Это будет шанс снять его во время дела, увидеть его со своими людьми, понаблюдать, как он бросает вызов силам угнетения и нетерпимости!
Она увидела колебания Китти и поняла, что нужно быстро соображать.
