Тара тронула машину с места, и толпа на дороге ожила, стараясь ее остановить. Черные лица, раздувшиеся от ярости, кричали что-то в окна «паккарда», по крыше машины стучали кулаки, но Тара нажимала на сигнал и ехала дальше.
– Я должна привезти доктора! – кричала она. – Пропустите, дайте проехать!
Она прорвалась наконец и, когда посмотрела в зеркало заднего вида, увидела, что в отчаянии и злобе люди забрасывают камнями здание станции, выворачивая булыжники из мостовой и швыряя их в окна. В одном из окон мелькнуло белое лицо, и Тара испугалась за смотрителя и его служащих. Они забаррикадировались в помещении билетной кассы.
Толпа вокруг станции была очень большой, и Тара, направляясь к миссии, проехала мимо множества черных мужчин и женщин, спешивших присоединиться к бунту. Женщины дико улюлюкали и завывали, и этот звук доводил до безумия их мужчин. Некоторые выскочили на дорогу, пытаясь остановить Тару, но она снова нажала на клаксон и объехала их. В боковое зеркало она увидела, как один мужчина подхватил с обочины дороги камень и бросил его вслед машине. Камень ударился о железный капот и отскочил.
У госпиталя миссии были слышны звуки выстрелов и рев толпы. Сестра Нунциата, белый врач и ее помощники в тревоге ждали на веранде, и Тара закричала им:
– Вам нужно поскорее отправиться на станцию, сестра, полиция открыла огонь, ранила многих – думаю, некоторые из них уже мертвы.
Суда по всему, в миссии ожидали призыва, потому что на веранде уже стояли медицинские саквояжи. Пока Тара разворачивала «паккард», сестра Нунциата и врач сбежали по ступеням с черными сумками. Они сели в кабину маленького синего пикапа, принадлежавшего миссии, и поехали к воротам, проскочив перед Тарой. Тара поспешила за ними, но пока она выезжала за ворота, маленький синий «форд» был уже в сотне ярдов впереди нее.
Когда Тара повернула за угол, «форд» стоял в каких-нибудь пятидесяти шагах от нее. И был плотно окружен толпой. Дорога от края до края была заполнена кричащими черными мужчинами и женщинами. Тара не могла разобрать слов, в ярости толпы не было смысла, это был просто вопль, бессвязный и оглушающий. Люди сосредоточились на «форде» и не заметили «паккарда» Тары.
Ближайшие к «форду» колотили по кабине и раскачивали машину. Боковая дверца открылась, и сестра Нунциата встала на подножку, чуть выше голов завывающей толпы, напиравшей на нее. Она попыталась заговорить с людьми, вскинув руки и умоляя пропустить ее, чтобы позаботиться о раненых.
Внезапно в воздухе просвистел камень. Он дугой пролетел над толпой и ударил монахиню по голове сбоку. Нунциата пошатнулась, на ее белой вуали вспыхнуло алое пятно крови. Ошеломленная монахиня поднесла руку к щеке – и ладонь окрасилась красным.
Вид крови разъярил толпу. Целый лес черных рук потянулся к сестре Нунциате и стащил ее с подножки машины. Люди сгрудились вокруг женщины, волоча ее по земле, дергая в разные стороны, как стая гончих, напавших на лисицу. Потом вдруг Тара увидела блеск ножа и, сидя в «паккарде», закричала от ужаса, но тут же сунула в рот кулак, прерывая крик.
Старая карга, орудовавшая ножом, была сангомой, ведьмой-целительницей, и на ее шее висело ожерелье из костей, перьев и черепов животных, что обозначало ее ранг. Нож, который она держала в правой руке, имел рукоятку из рога носорога, а вручную выкованное лезвие было длиной девять дюймов и зловеще изогнуто. Четверо мужчин схватили монахиню и прижали к капоту «форда», старуха подпрыгивала рядом. Мужчины держали сестру Нунциату распластанной лицом вверх, а толпа начала дико скандировать, когда сангома наклонилась над монахиней.
Одним взмахом изогнутого лезвия колдунья разрезала серую рясу монахини и вспорола ей живот от бедер до грудной клетки. И хотя сестра Нунциата еще корчилась в руках мужчин, державших ее, ведьма сунула руку в рану до локтя. Тара, не веря собственным глазам, наблюдала, как та вытащила нечто влажное, блестящее и пурпурное, мягкое и аморфное. Все было проделано так быстро, так искусно, что в течение нескольких секунд Тара не осознавала, что старая карга держит в окровавленных руках печень сестры Нунциаты.
Новым взмахом изогнутого лезвия сангома отрезала кусок все еще живого органа и запрыгнула на капот «форда». Балансируя на машине, она повернулась к толпе.
– Я съедаю нашего белого врага! – завизжала старуха. – И таким образом забираю его силу!
И толпа ужасающе взревела, когда ведьма сунула пурпурный кусок в беззубый рот и начала жевать. Она отрезала еще кусок печени и, все еще жуя с открытым ртом, бросила его в толпу.
– Ешьте вашего врага! – пронзительно выкрикнула она, и люди бросились на окровавленные остатки, дерясь из-за добычи, как голодные псы.
– Будьте сильными! Съешьте печень ненавистных!
Она бросила в толпу еще кусок, и Тара закрыла глаза и содрогнулась всем телом. Едкая тошнота подступила к ее горлу, и она болезненно сглотнула.
