Внезапно дверца «паккарда» рядом с ней распахнулась, и грубые руки схватили Тару. Ее вытащили на дорогу. Кровожадный рев толпы оглушил ее, но ужас придал ей сверхчеловеческую силу, и она вырвалась из державших ее рук.
Тара находилась на самом краю толпы, внимание большинства было полностью сосредоточено на чудовищной драме вокруг «форда». Толпа подожгла автомобиль. Обезображенное тело сестры Нунциаты лежало на капоте машины, как жертва на горящем алтаре, а доктор, запертая в кабине, отбивалась от огня голыми руками, а толпа распевала и танцевала вокруг нее, как дети вокруг костра в ночь Гая Фокса.
На одно мгновение Тара освободилась, но вокруг было много мужчин, они кричали и тянулись к ней, их лица превратились в звериные маски, глаза горели безумием. Они уже не были людьми, они отдались сумасшествию убийства, в котором уже не было причин к милосердию.
Стремительно, как птица, Тара нырнула под протянутые руки и помчалась прочь. Она оторвалась от толпы, и перед ней оказалась пустошь, усеянная старыми ржавыми кузовами легковых машин и всяким мусором. Тара помчалась через свалку, слыша позади крики преследователей, похожие на лай охотничьих собак.
За пустошью дорогу ей преградила обвисшая изгородь из колючей проволоки, и Тара оглянулась через плечо. Несколько мужчин продолжали гнаться за ней, и двое из них обогнали остальных. Оба они были крупными и на вид сильными, они быстро бежали босиком, их лица исказила жестокость. Они молча приближались.
Тара нагнулась, чтобы пролезть между нитями проволоки. Она уже почти перебралась на другую сторону, когда почувствовала, как одна из колючек впилась ей в спину, и ее пронзило болью. Мгновение-другое Тара отчаянно боролась, чувствуя, как рвется ее кожа, как кровь стекает по бокам… и тут они схватили ее.
Теперь преследователи дико хохотали, вытаскивая ее обратно сквозь проволочную изгородь, а колючки рвали одежду Тары и ее плоть. Ноги подогнулись под ней, и она умоляюще закричала:
– Пожалуйста, не трогайте меня! У меня будет ребенок…
Они потащили ее назад через пустошь; ноги почти не держали Тару, она извивалась в их руках, умоляла… а потом увидела, что навстречу идет сангома, подскакивая, как древний бабуин, хихикая и разевая беззубый рот, и висящие на ней бусы и кости прыгали на тощей шее, а в пальцах она сжимала окровавленный нож…
Тара пронзительно закричала, ее мочевой пузырь невольно расслабился, и моча потекла по ногам.
– Прошу! Пожалуйста, не надо! – бессвязно выкрикивала она, и ужас ледяной тьмой заполнил ее разум и тело, придавив к земле, и она закрыла глаза, готовясь ощутить жалящий поцелуй ножа.
Затем в безумном зверином реве толпы, заглушая дикий хохот старой карги, прозвучал другой голос, гневный рык великого льва, заставивший умолкнуть все другие звуки. Тара открыла глаза и увидела Мозеса Гаму, стоявшего над ней, как некий гигант, и один только его голос остановил всех и отогнал назад. Он поднял Тару на руки и прижал к себе, как ребенка. Толпа вокруг «паккарда» расступилась перед ним, когда он подошел к машине и опустил Тару на переднее сиденье, а сам сел за руль.
Когда он запустил мотор и стал резко разворачивать «паккард», дым от горевшего фургона заполнил воздух перед ними и на мгновение закрыл ветровое стекло, и Тара ощутила запах горящего тела сестры Нунциаты.
На этот раз она уже не могла совладать с собой, она наклонилась вперед, и ее вырвало прямо на пол «паккарда».
Манфред де ла Рей занял место во главе длинного стола в оперативном центре, расположенном в полуподвальном этаже здания на Маршал-сквер. Манфред примчался из своего офиса в Юнион-билдинг в Претории в штаб-квартиру полиции прямо во время разразившегося шторма – здесь он мог быть под рукой, чтобы вместе со своими старшими офицерами обсуждать каждое новое донесение, приходящее из полицейских штабов в провинциях по всей стране.
Всю стену перед стулом Манфреда занимала крупномасштабная карта субконтинента. Перед ней стояли два младших полицейских офицера. Они переставляли на карте магнитные маркеры. На каждом из маленьких черных дисков было напечатано имя, и он представлял собой одного из почти пятисот членов Африканского конгресса и организаторов, которые на этот момент были идентифицированы департаментом разведки.
Эти кружочки гуще всего собрались вдоль огромного полумесяца Витватерсранда, в центре континента, а остальные были разбросаны по всей карте, где физическое присутствие каждого из лиц, находящихся в списке, было подтверждено полицейскими рапортами, приходившими каждые несколько секунд.
Среди россыпи черных маркеров кое-где мелькали красные кружочки, но в целом их было меньше пятидесяти. Они обозначали известных членов Центрального комитета Африканского национального конгресса.
Некоторые из этих имен принадлежали европейцам: Харрис, Маркс, Фишер, а некоторые были азиатскими – вроде Найкера и Наны Ситы, но в большинстве это были африканские имена. Тамбо, Сизулу и Мандела – все были здесь. Красный диск Манделы находился в Йоханнесбурге, Морока был в Восточном Кейпе, а Альберт Лутули – в Зулуленде.
