Еще десять минут – и Мозес вернулся, теперь на нем были шоферская фуражка, новенькая куртка, черные свободные брюки и черные ботинки. Он сел на место водителя и завел мотор.
– Ты был прав. Выдан ордер на твой арест, – тихо сказала Тара.
– Откуда ты знаешь?
– На сиденье лежит газета.
Тара оставила ее развернутой на той странице, где говорилось об аресте Мозеса. Мозес быстро прочитал это, потом тронул «кадиллак» с места и влился в дорожное движение.
– Что ты собираешься делать, Мозес? Ты сдашься и предстанешь перед судом?
– Зал суда мог бы стать трибуной, с которой можно обратиться ко всему миру, – задумчиво откликнулся Мозес.
– А если тебя осудят, виселица может стать еще более впечатляющей трибуной, – язвительно заметила Тара, и он улыбнулся ей, глядя в зеркало заднего вида.
– Нам нужны мученики – каждое дело должно иметь своих мучеников.
– Боже мой, Мозес, да как ты можешь такое говорить? Каждое дело нуждается в лидере! Тех, кто может стать отличным мучеником, множество, но лишь немногие способны вести людей за собой!
Он какое-то время вел машину молча, а потом решительно произнес:
– Мы едем в Йоханнесбург. Я должен поговорить с остальными, прежде чем приму решение.
– Большинство из них арестовано! – напомнила Тара.
– Не все. – Он покачал головой. – Мне нужно поговорить с теми, кто сумел сбежать. Сколько у тебя денег?
Тара открыла сумочку и пересчитала купюры в кошельке.
– Чуть больше ста фунтов.
– Более чем достаточно, – кивнул Мозес. – Будь готова изображать знатную даму, когда нас остановит полиция.
Первый контрольно-пропускной пункт встретился им на окраине города у моста Сварткопс. Там выстроилась очередь легковых автомобилей и тяжелых грузовиков, они продвигались вперед медленно, то и дело останавливаясь, и наконец молодой офицер подошел к пассажирскому окну машины.
– Добрый день, мефроу. – Он коснулся козырька фуражки. – Можно нам заглянуть в багажник вашей машины?
– А что случилось, офицер?
– Кое-какие проблемы, мадам. Мы ищем бунтовщиков, которые убили монахиню и съели ее.
Тара наклонилась вперед и резко сказала Мозесу:
– Открой багажник для полиции, Стефен!
Мозес вышел из машины и держал крышку багажника открытой, пока констебли бегло осматривали его содержимое. Ни один из них даже не взглянул на лицо Мозеса, шоферская униформа чудесным образом сделала его невидимым.
– Благодарю вас, леди.
Старший офицер махнул рукой, пропуская их, и Мозес негромко пробормотал:
– Это весьма нелестно. Я думал, что стал знаменитостью.
Путь от побережья был долгим и трудным, но Мозес спокойно вел машину, стараясь никому не давать повода остановить их и расспросить более тщательно.
Пока они ехали, он включил в «кадиллаке» радио Южно-Африканской корпорации, где каждый час передавались новости. Качество приема менялось вместе с изменениями местности, но они услышали кое-что, взволновавшее их.
Советский Союз при поддержке своих сторонников потребовал срочного обсуждения на Генеральной Ассамблее ООН ситуации в стране. Это случилось впервые – Организация Объединенных Наций проявила интерес к Южной Африке. Только ради этого все их жертвы имели смысл. Однако другие новости были тревожными. Власти арестовали более восьми тысяч протестующих, и представитель министра полиции заверил страну, что ситуация уверенно взята под контроль.
Они ехали до самой темноты, а потом остановились в одном из маленьких отелей Свободного Оранжевого государства, обслуживавшего в основном мелких коммерсантов. Когда Тара попросила место для ночлега и питание для своего шофера, это восприняли как должное, потому что все путешественники нанимали цветных водителей, и Мозеса отправили в помещения для слуг во дворе отеля.
После простого и неаппетитного ужина в столовой отеля Тара позвонила в Вельтевреден, и Шон ответил уже после второго гудка. Мальчики вместе с Шасой как раз накануне вернулись с охотничьего сафари и были многословны и возбуждены. Они все по очереди поговорили с Тарой, так что ей пришлось выслушать три отчета о том, как Гаррик застрелил льва-людоеда. Потом трубку взяла Изабелла, и ее нежный шепелявящий голосок пронзил сердце Тары, заставив ее почувствовать себя чудовищно виноватой из-за того, что она забыла свой материнский долг. Но никто из детей, включая Изабеллу, похоже, ничуть не скучал по матери. Изабелла была так же полна впечатлений, как и ее братья, и перечисляла все, что они с бабушкой делали вместе, рассказывая о новом платье, которое купила ей бабуля, и о кукле, которую дедушка Блэйн специально для нее привез из Англии. Никто не спросил, как дела у самой Тары и когда она вернется домой, в Вельтевреден.
Шаса подошел к телефону последним и говорил отстраненно, но дружески.
– Мы отлично провели время – Гарри убил льва…
– О боже, Шаса, только не надо об этом! Я уже три раза выслушала рассказ о гибели несчастного зверя.
Через несколько минут им уже нечего было сказать друг другу.
– Ну ладно, ты там поосторожнее. Я знаю, что в Ранде эти уроды слишком разбушевались, но де ла Рей справился, – закончил Шаса. – Постарайся не ввязаться в какие-нибудь неприятности.
