Когда они миновали пригород Йоханнесбурга, городские улицы были заполнены обычными толпами покупателей всех цветов кожи, и лица у людей были бодрыми и спокойными. Тара ощутила разочарование. Она не знала, что именно ожидала увидеть, но она хотя бы надеялась обнаружить некие видимые признаки того, что народ вышел на марш протеста.
– Не следует ожидать слишком многого, – сказал ей Мозес, когда она посетовала, что ничего не изменилось. – Противостоящие нам силы тверды, как гранит, и обладают безграничными ресурсами. Но это начало – наш первый неуверенный шаг на пути к освобождению.
Они медленно проехали мимо Пак-Хилла. Он казался пустым, и, по крайней мере, не было никаких признаков полицейской активности. Мозес остановил «кадиллак» среди австралийских акаций позади Кантри-клуба и оставил Тару, а сам отправился обратно пешком, чтобы полностью убедиться, что они не нарвутся на полицейскую ловушку.
Вернулся он через полчаса.
– Все в порядке. Маркус там, – сказал он Таре, трогая «кадиллак» с места.
Маркус ждал их на веранде. Он выглядел усталым и измученным и невероятно постарел за то короткое время, что Тара его не видела.
Он провел их в длинную кухню и отошел к плите, на которой готовил для них еду, и, занимаясь делом, рассказал им обо всем, что произошло в их отсутствие.
– Реакция полиции была такой масштабной и быстрой, что ее явно подготовили заранее. Мы ожидали задержки, думали, что они сначала должны осознать ситуацию и собраться с силами. Мы ожидали, что сможем воспользоваться этой задержкой и призвать массы присоединиться к нам в кампании неповиновения, пока она не наберет обороты и не станет неодолимой, но полиция оказалась готова. На свободе осталось не больше дюжины лидеров, и Мозес один из счастливчиков, а без вожаков вся кампания уже начинает замирать.
Он взглянул на Тару с мстительным блеском в глазах, прежде чем продолжить.
– Тем не менее все еще существуют несколько очагов сопротивления – наша малышка Виктория отлично справляется со своим делом. Она организовала медсестер в Барагванате, и они включились в кампанию. Но она не продержится долго – ее или арестуют, или объявят вне закона, причем очень скоро, могу поспорить на что угодно.
– Вики – храбрая женщина, – согласился Мозес. – Она понимает риск и сознательно идет на него.
Говоря это, он в упор посмотрел на Тару, словно подстрекая ее выказать свою ревность. Конечно, Тара знала о его женитьбе, но никогда не говорила об этом. Она понимала, каковы будут последствия, и теперь опустила взгляд, не в силах принять его вызов.
– Мы недооценили этого де ла Рея, – сказал Мозес. – Он грозный противник. Мы добились лишь немногого из того, на что надеялись.
– И все же Организация Объединенных Наций обсуждает наше тяжелое положение, – тихо, не поднимая глаз, произнесла Тара.
– Обсуждает! – с презрением согласился Мозес. – Но достаточно вето со стороны Америки, Великобритании или Франции – и ничего не будет предпринято. Они будут просто болтать и болтать, пока мой народ страдает.
– Наш народ, – с упреком проворчал Маркус. – Наш народ, Мозес.
– Мой народ! – резко возразил Мозес. – Все остальные в тюрьме. Я единственный оставшийся лидер. Это мой народ.
В кухне воцарилось молчание, слышно было лишь позвякивание тарелок, пока они ели, но Маркус хмурился, и тишину нарушил именно он.
– Что же теперь? – спросил он. – Куда ты направишься? Ты не можешь остаться здесь, полицейские могут нагрянуть в любой момент. Куда ты поедешь?
– В Дрейк-фармс? – задумчиво предположил Мозес.
– Нет. – Маркус покачал головой. – Там тебя слишком хорошо знают. Как только ты появишься там, об этом заговорит все поселение, а полицейские осведомители есть везде. Это все равно что самому заглянуть в ближайший полицейский участок.
Все снова замолчали, потом наконец Мозес спросил:
– А где Джо Цицеро? Его тоже схватили?
– Нет, – ответил Маркус. – Он ушел в подполье.
– Ты можешь с ним связаться?
– У нас есть договоренность. Он позвонит мне сюда – если не сегодня вечером, то завтра.
Мозес посмотрел через стол на Тару:
– Можно мне поехать с тобой в лагерь экспедиции у Сунди-Кэйвз? Это единственное безопасное место, которое сейчас приходит мне в голову.
Тара воспарила духом. Она имела возможность заполучить его еще на некоторое время!
Тара объяснила все Мэрион Херст, не пытаясь скрыть личность Мозеса или тот факт, что он беглец, и ничуть не удивилась реакции американки.
– Это все равно что Мартин Лютер Кинг пришел бы и попросил убежища! – заявила она. – Конечно, я сделаю все, что смогу, чтобы помочь ему.
В качестве прикрытия Мэрион дала Мозесу работу в керамическом отделе под именем Стефена Хамы, и Мозес тут же погрузился в дела экспедиции. А другие члены коллектива, черные и белые, не задавая вопросов, всячески прикрывали его.
