В течение нескольких дней после получения этого письма настроение Тары было таким приподнятым и радостным, что это заметили и Шаса, и Сантэн и сочли это за знак того, что она наконец приняла свою ответственность как хозяйки Вельтевредена и готова с честью выполнять соглашение, заключенное с Шасой.
Когда премьер-министр объявил дату всеобщих выборов, страну немедленно охватило специфическое волнение, начались интриги, которые всегда сопровождают важные политические события в Южной Африке, а газеты стали печатать резкие и пристрастные статьи.
Выход Шасы из Объединенной партии и выдвижение его кандидатуры от националистов по избирательному округу Южный Боланд стали одними из самых ярких событий кампании. Английская пресса сурово осуждала его, клеймя трусом и предателем, а «Бюргер» и «Трансвалер», стойкие приверженцы дела националистов, восхваляли как дальновидного человека, смотрящего в будущее и видящего тот день, когда все белые южноафриканцы, пусть и под твердым руководством Национальной партии, зашагают плечом к плечу к золотой республике, о которой мечтают все истинные патриоты Южной Африки.
Китти Годольфин снова примчалась из Нью-Йорка, чтобы освещать выборы и дополнить свою знаменитую серию «Внимание, Африка!», которая принесла ей еще одну премию «Эмми» и сделала ее одной из самых высокооплачиваемых телевизионных комментаторов в новом поколении молодых, симпатичных и язвительных журналистов.
Политическое отступничество Шасы было главной темой газет, когда Китти приземлилась в аэропорту имени Яна Смэтса, и она прямо оттуда позвонила Шасе по личному номеру и застала его в кабинете как раз тогда, когда закончилось собрание совета директоров и он уже готов был уйти из Сантэн-хауса и полететь на рудник Ха’ани с ежемесячной инспекцией.
– Привет! – бодро поздоровалась она. – Это я.
– Ты сука! – Шаса мгновенно узнал ее голос. – После всего того, что ты натворила, мне бы следовало пнуть тебя по заднице ботинком, подкованным гвоздями, да еще с хорошего размаху!
– О, так ты видел фильм? Разве он не хорош? Я думала, что точно тебя представила.
– Да, видел в прошлом месяце, по Би-би-си, когда летал в Лондон. Ты изобразила меня чем-то средним между капитаном Блаем и злодеем Саймоном Легри, и даже более напыщенным, чем любой из них, и куда менее симпатичным.
– Вот я и говорю – я точно тебя представила.
– Я вообще не понимаю, почему я с тобой разговариваю. – Шаса невольно хмыкнул.
– Потому что жаждешь моего сказочно прекрасного тела? – предположила Китти.
– Было бы мудрее с моей стороны заигрывать с гнездом шершней.
– Мы сейчас говорим не о мудрости, дружище, мы говорим о похоти. Это вещи несовместимые.
Шаса тут же представил себе ее стройное тело и идеально круглые маленькие груди, и у него слегка перехватило дыхание.
– Ты где? – спросил он.
– В аэропорту Йоханнесбурга.
– Что делаешь сегодня вечером?
Шаса произвел быстрый подсчет. Он вполне может отложить инспекцию рудника, а на его «моските» до Йоханнесбурга было всего четыре часа полета.
– Я открыта предложениям, – сказала Китти, – если эти предложения включают эксклюзивное интервью для американского телевидения по поводу перемены твоих политических позиций и твоих взглядов на предстоящие выборы и на то, что они значат для обычных людей этой страны.
– Да, мне следовало бы сообразить, – сказал Шаса. – Но я буду там через пять часов. Не уезжай далеко.
Шаса повесил трубку на рычаг и мгновение-другое стоял на месте, удивляясь самому себе. Перемена его планов могла застопорить всю кампанию, потому что его расписание было составлено на несколько недель вперед, включая начало его собственной избирательной агитации, но эта женщина сплела вокруг него некие непонятные чары. Воспоминание о ней постоянно возникало на краю его сознания все последние месяцы, словно некий злобный эльф, и теперь мысль о том, чтобы оказаться рядом с ней, наполнила Шасу трепетным ожиданием, какого он не знал с тех пор, как в юном возрасте начал свои самые первые сексуальные исследования.
«Москит» был заправлен топливом и стоял на полосе, готовый к полету на рудник Ха’ани. Шасе понадобилось десять минут, чтобы рассчитать новый план полета и согласовать его с воздушными диспетчерами, а затем он забрался в кабину и, ухмыляясь, как сбежавший с уроков школьник, завел моторы «Роллс-Ройс».
