Он увидел, как Шаса слегка напрягся, и понял, что тот принял замечание на свой счет. Вот и хорошо, подумал Блэйн, пусть так. И подчеркнуто продолжил:
– Уж тебе ли не знать, Шаса. У тебя та же слабость.
– Полагаю, у вас есть право так со мной говорить. У единственного человека в мире, – задумчиво произнес Шаса. – Но не ждите, что мне это понравится, Блэйн.
– Я ожидаю, что юный Шон тоже не принимает критики, – сказал Блэйн. – Это о нем мне хотелось бы поговорить, а не о тебе. И почему мы перешли на тебя? Ладно, раз уж так, позволь старому псу кое о чем предостеречь вас обоих. Прежде всего не позволяй Шону так распускаться, ты можешь однажды столкнуться с очень серьезной проблемой, если не займешься этим сейчас. Некоторых людей необходимо постоянно подталкивать, или они начинают скучать. Думаю, Шон может быть одним из них. Они привыкают к азарту и опасности. Следи за ним, Шаса.
– Спасибо, Блэйн, – кивнул Шаса, но благодарности он не испытывал.
– А что до тебя, Шаса, ты живешь так, словно жизнь – это какая-то игра.
– Да ведь так оно и есть, – согласился Шаса.
– Если ты действительно в это веришь, то ты не вправе брать на себя ответственность министерского уровня, – негромко произнес Блэйн. – Да, Шаса. Ты взялся отвечать за благополучие шестнадцати миллионов человек. Это уже не игра, это священная обязанность.
Они остановились и повернулись лицом друг к другу.
– Подумай об этом, Шаса, – сказал Блэйн. – Я уверен, что впереди нас ждут темные и трудные дни; и ты будешь играть не ради повышения доходов компании – ты будешь играть ради выживания нации, и, если проиграешь, это будет означать конец всего знакомого тебе мира. Ты не в одиночку будешь страдать…
Блэйн повернулся к подбежавшей к ним Изабелле.
– Дедуля! Дедуля! – кричала она. – Я хочу показать тебе нового пони, которого мне подарил папа!
Мужчины посмотрели на прекрасное дитя.
– Да, Шаса, не в одиночку, – повторил Блэйн и взял девочку за руку. – Отлично, Белла. Идем в конюшню.
Шаса обнаружил, что слова Блэйна оказались подобны семенам травы аристиды. Они лишь слегка царапаются, когда цепляются за вашу одежду, но постепенно закапываются глубже и, наконец, проникают в кожу, причиняя настоящую боль. Так и эти слова не давали ему покоя, когда в понедельник утром он вошел в комнату собраний и занял место в конце стола, как и положено младшему члену.
До того как Блэйн заговорил с ним, Шаса предполагал, что такие собрания ничуть не важнее, чем, скажем, заседание полного совета директоров компании Кортни. Естественно, он тщательно подготовился, причем не только провел работу по делам своего министерства, но и собрал полные сведения о каждом из членов кабинета министров. В этом ему помог Блэйн, а результаты ввели в компьютер компании, чтобы всегда держать под рукой. Проведя всю жизнь в политике, Блэйн был опытным аналитиком, и он смог проследить самые тонкие и скрытые поводы к лояльности и заинтересованности, что связывали вместе эту группу важных людей.
Прежде всего все они, кроме Шасы, были членами Брудербонда – Братства – тайного общества выдающихся африканеров, чьей единственной целью было продвигать интересы африканеров более всех остальных всеми путями и на всех уровнях национальной политики: от бизнеса и экономики до образования и государственных служб. Никакой чужак не мог и надеяться исследовать до конца все ветви этих связей, потому что их защищала завеса молчания, которую ни один африканер не посмел бы приподнять. Это объединяло их вне зависимости от того, принадлежали они к кальвинистской голландской реформатской церкви или к еще более экстремистской церкви допперов – реформатам, которые в третьей части своей хартии заявляли, что рай предназначен исключительно для белой расы. Брудербонд включал в себя даже южан, националистов Кейпа, и суровых людей с севера.
Пока Шаса раскладывал перед собой толстую пачку заметок, в которых не нуждался, поскольку знал их все наизусть, он окинул взглядом сидевших за столом и заметил, как две оппозиционные силы кабинета собрались друг против друга, словно армии. Шаса явно принадлежал к строю южан во главе с доктором Теофилусом Дёнгесом, одним из самых высокопоставленных людей, который был членом кабинета министров с тех пор, как доктор Малан привел их партию к власти в 1948 году. Он был лидером партии к Кейпе, и Манфред де ла Рей был одним из его людей. Однако они представляли собой меньшую и наименее влиятельную из двух групп. Северяне объединились с Трансваалем и Оранжевым Свободным государством, и среди них находились наиболее грозные политики страны.
