Как ни странно, во всем этом собрании впечатляющих людей внимание Шасы привлек человек, бывший членом сената столько же времени, сколько сам Шаса заседал в нижней палате. До назначения в сенат в 1948 году Фервурд был редактором журнала «Трансвалер», а еще прежде – профессором университета Стелленбоса. Шаса знал, что он читал там лекции в те годы, когда Манфред де ла Рей был студентом, и имел на того огромное влияние. Но теперь они находились в противоположных лагерях, Фервурд оказался на севере. С 1950 года он был министром по делам коренного населения, обладал бесконечной властью над чернокожими, и его имя стало синонимом расовой сегрегации на всех уровнях общества.
Для человека с такой монументальной репутацией расовой нетерпимости, архитектора величественного здания апартеида, возведенного с помощью замысловатой путаницы законов, определяющих каждый аспект жизни миллионов чернокожих жителей страны, его внешность и манеры являли собой приятный сюрприз. Улыбка у него была доброй, почти милостивой, и говорил он тихо, но убедительно, когда встал, чтобы обратиться к кабинету и объяснить с помощью специально подготовленной карты Южной Африки свои планы по перераспределению плотности чернокожего населения.
Высокий, слегка сутулый, с начинающими седеть вьющимися волосами, Фервурд не оставлял сомнений в его искренности и демонстрировал уверенность в абсолютной правильности собственных выводов. Шаса заметил, что захвачен его убедительной логикой. Хотя голос Фервурда казался высоковатым, а напряженные ноты его монолога резали слух, он все же увлек всех не только силой мысли, но и силой своей личности. Даже его оппоненты преисполнились благоговения перед его ораторским искусством.
Лишь одна деталь тревожила Шасу. Голубые глаза Фервурда щурились, словно он постоянно смотрел на солнце, и, хотя их окружала сеточка веселых морщинок, сами эти глаза были холодными, как глаза пулеметчика, смотрящего в прицел.
Шасе вспомнились слова Блэйна: «Нет, Шаса, это не игра. Ты взялся отвечать за благополучие шестнадцати миллионов человек. Это уже не игра, это священная обязанность».
Однако Шаса с каменным лицом дослушал Фервурда, так закончившего свою речь:
– Никто из присутствующих здесь не сомневается в том, что Южная Африка – страна белого человека. Реализация моих предложений предусматривает, что в пределах резерваций туземцы будут обладать некоторой степенью автономии. Однако, что касается страны в целом и европейских регионов в частности, мы, белые люди, были и остаемся хозяевами.
Послышались общий гул одобрения и согласия, и двое задали вопросы, уточняя мелкие детали. Голосования или принятия какого-либо совместного решения не последовало, потому что выступление Фервурда имело форму доклада от его департамента.
– Думаю, доктор Хенк полностью осветил тему, и, если больше ни у кого нет вопросов, мы можем перейти к следующему пункту повестки. – Премьер-министр посмотрел через стол на Шасу.
В повестке значилось: «ПУНКТ ВТОРОЙ. Прогноз министра рудной промышленности по требованиям частного индустриального сектора на ближайшие десять лет и предложение по способам удовлетворения этих требований».
Сегодня Шаса должен был впервые обратиться ко всему кабинету, и он надеялся, что сумеет проявить хотя бы частицу уверенности и убедительности Фервурда.
Нервозность оставила его, как только он поднялся и заговорил, потому что подготовился он основательно. Начал Шаса с оценки необходимых для экономики иностранных вложений на ближайшее десятилетие, «чтобы благополучно добраться до конца шестидесятых годов», потом представил оценку средств, доступных им на традиционных рынках внутри Британского Содружества.
– Как видите, мы остаемся с изрядным дефицитом, особенно в части рудного дела, новой отрасли добычи угольной нефти и сектора вооружения. Именно поэтому я предлагаю следующие пути преодоления дефицита: первым делом мы должны обратить внимание на Соединенные Штаты Америки. Эта страна – потенциальный источник капитала, едва ли способного истощиться…
Шаса полностью захватил внимание министров, излагая планы его министерства по рекламе их страны как процветающего рынка среди лидеров американского бизнеса и по привлечению как можно большего числа деловых людей Америки посетить Южную Африку за счет его департамента. Он также намеревался создать ассоциации с влиятельными политиками и бизнесменами Соединенных Штатов и Объединенного Королевства, чтобы сделать привлекательным образ их страны, и для этого он уже связался с лордом Литлтоном, главой банка «Литлтон Мерчант», и тот согласился на роль председателя Британо-Южноафриканского клуба. Аналогичный Американо-Южноафриканский клуб следует создать в Штатах.
Шаса, ободренный явно благоприятным отношением к его презентации, перешел к теме, которую изначально не собирался затрагивать.
