Ей не хотелось спрашивать, как он раздобыл эту брошь. Она не хотела этого знать, но невольно протянула руку, чтобы в последний раз коснуться коробочки. Эмалированная поверхность ощущалась как только что снесенное яйцо, гладкое и теплое на ощупь.
– Да все в порядке, – тихо возразил Шон. – Никто не знает. Они думают, ее взял кто-то другой. Никакой опасности.
Неужели этот ребенок с такой легкостью ее понял? Клэр внимательно посмотрела на Шона. Неужели одна аморальная душа узнала другую? Ее разозлило, что все оказалось так очевидно, что ее жадность всплыла на поверхность. Она отвела руку от шкатулочки и опустила ее на колено.
Глубоко вздохнув, Клэр собралась с духом, чтобы повторить отказ, но Шон остановил ее, открыв свой альбом и достав из него три неподшитых листа. Он положил их рядом с голубой эмалированной шкатулкой, и Клэр с шипением втянула воздух. Это были ее собственные рисунки, из ее шутливой папки, подписанные ею самой.
– Я это взял – своего рода честный обмен, – сказал Шон, и Клэр посмотрела на него и впервые по-настоящему увидела.
Он был молод только годами. В музее в Афинах Клэр была очарована мраморной статуей великого бога Пана в образе юного мальчика. Прекрасное дитя, но от него исходило древнее зло, такое же соблазнительное, как сам грех. Клэр Ист вовсе не была педагогом по призванию, она не испытывала отвращения при мысли о соблазнении молодежи. Она просто не думала об этом прежде. С ее ненасытным сексуальным аппетитом она перепробовала почти все, включая партнерш своего пола, хотя это и оказался скучный эксперимент, она давно об этом забыла. Но она познала мужчин – в библейском смысле, мужчин всех возможных размеров, форм и цвета кожи. Она брала их и отбрасывала с каким-то маниакальным жаром, постоянно ища неуловимого удовлетворения, которое словно дразнило ее, оставаясь недостижимым. Иногда она пугалась, по-настоящему ужасалась, что уже достигла пресыщения, что ее наслаждение безвозвратно притупилось и иссякло.
А теперь перед ней возникло новое, щекочущее нервы извращение, достаточное для того, чтобы заново пробудить похотливый отклик, который, как она думала, утрачен ею навсегда. Миловидность этого мальчика, смешанная с развращенностью, вынудила ее задохнуться.
Ей никогда прежде не платили, а этот человечек предлагал ей плату, вполне достойную королевской куртизанки. Ее никогда прежде не шантажировали, а Шон угрожал ей с помощью ее собственных глупых рисунков. Клэр знала, что может произойти, если картинки попадут в руки школьных руководителей, и не сомневалась, что Шон молча угрожает именно этим. Он ведь уже намекнул, что возложил вину за пропажу сапфировой броши на невиновного. Но сильнее всего Клэр соблазняла мысль, что она ведь никогда прежде не спала с юнцами. Она позволила себе с любопытством рассмотреть Шона. Его предплечья покрывали шелковистые волоски, но щеки были чистыми. Он уже брился, и он был выше ее ростом, а в широких плечах и узких бедрах уже проглядывала фигура будущего мужчины. Ноги Шона были длинными, и Клэр сочла странным, что до сих пор не замечала, какие у него мускулистые руки. Глаза были зелеными, как изумруды или как мятный ликер в хрустальном бокале, а вокруг зрачков виднелись крошечные коричневые и золотистые искры. Клэр увидела, как эти зрачки слегка расширились, когда она наклонилась вперед, намеренно позволяя приоткрыться верхней части пышной груди.
Она осторожно взяла эмалированную коробочку.
– Спасибо, Шон, – хрипло прошептала она. – Это великолепный подарок, и я буду им дорожить.
Шон собрал непристойные рисунки и сунул их в свой альбом; это был залог мира, заключенного между ними.
– Спасибо, мисс Ист. – Его голос звучал так же хрипло, как голос Клэр. – Я так рад, что вам понравилось.
Было так волнующе видеть возбуждение мальчика, что собственные чресла Клэр охватило жаром, и она ощутила знакомое давление, быстро нараставшее в нижней части тела. С рассчитанной жестокостью она встала и отпустила Шона, предоставляя ему страдать от пытки предвкушения. Она инстинктивно понимала, что он все спланировал заранее. От Клэр не требовалось никаких усилий, гений этого мальчика должен был уже все обеспечить, и это тоже усиливало возбуждение, любопытно было увидеть, что он задумал.
Клэр не пришлось ждать долго, и, хотя она ожидала чего-то необычного, она все равно была удивлена запиской, оставленной Шоном на ее столе.
