Клэр Ист платила пять гиней в неделю за одну убогую комнатушку рядом с железной дорогой, позади станции Рондебош. Продав сапфировую брошь за триста фунтов, что, как она подозревала, составляло лишь малую часть ее реальной стоимости, она искренне собиралась расплатиться с накопившимися долгами. Однако это, как и множество других ее хороших намерений, было отложено, и вместо того Клэр спустила почти все деньги на старенький автомобиль «моррис-майнор».
Она поехала в Вельтевреден утром в следующую субботу. Какое-то шестое чувство подсказало ей не скрывать свои богемные вкусы во внешности, и они с Тарой при первой же встрече прониклись друг к другу симпатией. Тара отправила водителя с грузовиком, чтобы забрать немногочисленную мебель Клэр и несколько законченных полотен, и лично проводила ее в коттедж.
Пока они вместе занимались устройством, Клэр показала Таре несколько своих работ, начав с пейзажей и натюрмортов. Реакция Тары была уклончивой, и Клэр, снова повинуясь инстинкту, открыла одну из своих абстрактных работ, кубистическую композицию в синих и огненно-красных цветах, и продемонстрировала ее Таре.
– О боже, это потрясающе! – тихо проговорила Тара. – Так яростно и бескомпромиссно! Мне нравится!
Через несколько дней вечером Тара прошла по тропинке между соснами с маленькой корзинкой в руке. Клэр сидела на крыльце коттеджа на кожаной подушке, скрестив босые ноги, с альбомом для эскизов на коленях.
Она подняла голову и улыбнулась:
– Я надеялась, что вы придете.
Тара уселась рядом с ней и достала из корзинки бутылку одного из лучших вин Шасы, пятнадцатилетней выдержки.
Они непринужденно болтали, пока Клэр рисовала, попивая вино и наблюдая, как солнце садится за горы.
– Хорошо найти подругу, – вырвалось у Тары. – Вы и представить не можете, как здесь иной раз бывает одиноко.
– Это при всех-то ваших гостях! – усмехнулась Клэр.
– Это не настоящие люди, – возразила Тара. – Это просто говорящие куклы, набитые деньгами и собственной важностью.
Она достала из кармана юбки плоский серебряный портсигар и открыла его. В нем лежали листки рисовой бумаги и растертые желтые листья.
– Хотите? – робко спросила она.
– Милая, да вы, пожалуй, спасли мне жизнь! – воскликнула Клэр. – Скрутите сейчас же для нас одну! Не могу дождаться!
Они передавали друг другу косячок, и по ходу ленивого разговора Клэр заметила:
– Я изучаю окрестности. Тут так прекрасно! Маленький земной рай.
– Рай может быть ужасающе скучным, – улыбнулась Тара.
– Вон там я обнаружила водопад и маленький летний домик.
– Это место пикников. Слугам не позволяется туда ходить, так что, если вам захочется поплавать в заводи, вам не о чем беспокоиться. Никто там не появится и не напугает вас.
Клэр не видела Шона в поместье с тех пор, как перебралась в коттедж. Она ожидала, что он, запыхавшись, примчится к ее двери в первый же день, и ее слегка задело, что он этого не сделал. Потом, еще через несколько дней, ее уже стала забавлять сдержанность Шона, мальчик явно обладал чутьем не по годам, качествами прирожденного волокиты, и она ждала с нарастающим чувством предвкушения, когда же он появится. Потом отсрочка начала ее раздражать. Клэр не привыкла к долгим периодам воздержания, и ее сны стали тревожными, излишне эротическими.
Весенние вечера становились все длиннее и теплее, и Клэр воспользовалась предложением Тары насчет заводи под водопадом. Каждый день после занятий она спешила в Вельтевреден, надевала шорты и блузку без рукавов поверх купальника и спешила короткой дорогой через виноградники к подножию гор. Тара говорила правду. Вокруг заводи никого не было, кроме сахарных медоносов среди ветвей протеи на берегу, и вскоре Клэр сбросила купальник.
На третий день, когда она стояла под водопадом, позволяя длинным темным волосам струиться по телу, она вдруг почувствовала, что за ней наблюдают. Она быстро села в воду, погрузившись до подбородка, и с опаской огляделась.
