Они стояли маленькой семейной группой, окруженные толпой, и каждый держал в руках бумажную ленту и махал Таре, стоявшей на палубе первого класса. Когда между причалом и бортом корабля появилась брешь, загудела туманная сирена, а ленты начали рваться и поплыли по темной воде внутреннего залива. Буксиры развернули нос огромного корабля, чтобы он направился на вход в залив, и под кормой заработал гигантский винт, взбивая воду в пену и унося корабль в Столовую бухту.
Тара радостно поспешила по коридору к своей каюте первого класса. Она лишь слегка запротестовала, когда Шаса настоял на том, чтобы она отменила первоначальный заказ в туристическом классе.
– Дорогая, на борту будет множество наших знакомых! Что они подумают, увидев, что моя жена путешествует в дешевой каюте третьего класса?
– Не третьего, Шаса, туристического!
– Все, что ниже палубы «А», относится к третьему классу, – заявил Шаса.
Теперь Тара лишь радовалась его снобизму, потому что первый класс давал ей уединение и она могла держать при себе Бена. А если бы ее увидели на общей палубе с цветным ребенком, это могло возбудить любопытство. Как и подчеркнул Шаса, на борту было слишком много внимательных глаз, и сообщения об этом могли умчаться к Шасе, словно почтовые голуби. Однако Мириам Африка благодушно согласилась надеть форму служанки и играть роль горничной Тары во время всей поездки. Ее муж с неохотой отпустил Мириам в Англию, сердясь из-за нарушения привычного уклада жизни. Тара щедро вознаградила его за неудобства, и Мириам поднялась на борт с ребенком, который был записан как ее собственный.
В течение всего плавания Тара почти не покидала свою каюту, отклоняя приглашения капитана присоединиться ко всем за его столом и избегая коктейльных вечеринок и танцев. Она не уставала от общения с сыном Мозеса. Ее любовь была голодом, который невозможно было утолить; и даже когда Бенджамин, утомленный ее вниманием, засыпал в кроватке, Тара постоянно маячила над ним.
– Я люблю тебя, – шептала она мальчику. – Ты лучший в мире после твоего папочки!
Она вообще не думала о других своих детях, даже о Майкле.
Она приказала, чтобы еду доставляли ей в каюту, и ела вместе с Бенджамином, почти ревниво перенимая заботу о нем у Мириам. Лишь поздно вечером она с огромной неохотой позволяла унести его в туристическую каюту на нижней палубе.
Дни пролетали незаметно, и наконец, держа Бенджамина за руку, Тара сошла по трапу корабля в Саутгемптоне и пересела на поезд, чтобы отправиться в Лондон.
Опять же по настоянию Шасы, она сняла номер-люкс в Дорчестере, в отеле, в котором всегда останавливались члены их семьи, и взяла скромный номер для Мириам и малыша, причем за него запросила отдельный счет и уплатила наличными из собственного кармана, чтобы Шаса не увидел упоминания о нем в отчете банка.
Когда Тара регистрировалась в отеле, на стойке портье ее уже ждала записка от Мозеса. Тара сразу узнала почерк. Она открыла конверт, едва войдя в номер, и тут же ее пробрало холодком разочарования. Мозес писал очень официально:
Холодный тон письма и несбывшиеся ожидания ввергли Тару в черную меланхолию. Без Мириам и ребенка она бы просто отчаялась. Однако дни ожидания они коротали в городских садах и зоопарке, а также в долгих прогулках по берегу реки и по чарующим извилистым улочкам Лондона. Она делала покупки для Бенджамина у «Марка и Спенсера» и «Си-энд-Эй», избегая универмага «Харродс» и «Селфриджес», куда частенько наведывался Шаса.
Тара записалась на курс африканской археологии в университете. Она не была уверена в том, что Шаса не станет этого проверять. И в соответствии с ожиданиями Шасы она даже оделась в самый скромный костюм, дополнив его жемчугом, и, взяв такси, отправилась с визитом вежливости к послу Южной Африки. Здесь она не смогла отказаться от приглашения на обед и была вынуждена радостно улыбаться во время трапезы; меню и винная карта, а заодно и гости могли быть перенесены сюда прямиком с аналогичного мероприятия в Вельтевредене. Тара слушала редактора «Дейли телеграф», сидевшего рядом с ней, но то и дело поглядывала в окна на высокую колонну Нельсона и страстно жаждала быть свободной, как стая голубей, что кружили над ней. Исполнив долг, она наконец сбежала, как раз вовремя, чтобы вернуться в Дорчестер к вечернему купанию Бена.
Она купила ему пластмассовый буксир в магазине игрушек «Хэмли», и лодка имела огромный успех: Бен, сидя в ванне, восторженно хихикал, когда буксир кружил возле него.
Тара смеялась и вытирала руки, когда в ванную комнату вошла Мириам.
– Там кое-кто хочет тебя видеть, Тара.
