– Ты владеешь мной больше, чем кто-либо когда-то владел. Принимай это без жалоб и будь благодарна за это, потому что никто не знает, когда одному из нас, возможно, придется пожертвовать всем этим. Живи мгновением, Тара, живи сегодня ради нашей любви, потому что завтра может не наступить.
– Прости меня, Мозес, – шептала она. – Я была такой мелкой и жалкой… Я не стану снова тебя разочаровывать.
Она действительно отодвинула в сторону свою ревность и присоединилась к его работе, и уже смотрела на мужчин и женщин, приходивших на Бейсуотер-роуд, не как на чужаков, вторгавшихся в ее жизнь, а как на товарищей – часть их жизни и борьбы. Потом она начала осознавать, какой изумительный срез общества они представляют. Большинство из них были африканцами, высокие кикуйю из Кении, молодые сторонники Джомо Кеньятты, воины мау-мау, а однажды заглянул даже маленький человек с большим сердцем и умом, Гастингс Банда, и провел с ними целый вечер. Приходили шона и шангааны из Родезии, коса и зулусы из ее родной Южной Африки и даже иногда представители племени Мозеса из Овамболенда. Они создали новую свободную ассоциацию, которую назвали «Организация народов Юго-Западной Африки», и пожелали, чтобы руководил ею Мозес, на что он с охотой согласился. Тара заметила, что ей трудно думать о Мозесе как о представителе какого-то одного племени, его владением была вся Африка, он говорил на большинстве ее языков и понимал особенности страхов и ожиданий разных племен. И если слово «африканец» применимо к единственному человеку, то этим человеком был Гама.
Были и другие, заглядывавшие в квартиру на Бейсуотер-роуд: индусы и мусульмане, люди из северных стран, из Эфиопии и Судана, из Средиземноморской Африки, и некоторые из них до сих пор жили в колониальной тирании, а другие недавно освободились и горели желанием помочь в борьбе товарищам-африканцам.
Приходили также белые мужчины и женщины, говорившие с акцентами Ливерпуля и севера страны или угольных шахт; заглядывали такие белые, которые говорили по-английски с трудом, но обладали горячими сердцами патриотов, это были люди из Польши и Восточной Германии, вообще из Советского блока, а кое-кто даже из самой России. И все обладали одинаковой любовью к свободе и ненавидели угнетение.
Пользуясь неограниченным кредитом, который предоставил ей Шаса в своем лондонском банке, Тара набивала квартиру отличной едой и напитками, испытывая мстительное удовольствие при мысли о том, что она платит деньгами Шасы за наилучшие бифштексы и баранину, за рыбу тюрбо, камбалу и омаров.
Она впервые наслаждалась, заказывая бургундское и кларет с лучших, прославленных виноградников, о которых столь важно рассуждал Шаса на ужинах с гостями. Она восторженно смеялась, наблюдая, как враги всего того, за что выступал Шаса, те, кого правительство Южной Африки называло «носителями тьмы», пили эти вина так, словно это была кока-кола.
Тара уже давным-давно сама не готовила еду, шеф-повар Вельтевредена пришел бы в ужас, если бы она попыталась это сделать, но теперь она с удовольствием работала на кухне вместе с другими женщинами. Жены индусов показали ей, как готовить потрясающее карри, арабки умели готовить барашка десятком восхитительных способов, так что каждое блюдо превращалось в пир и приключение. К ним приходили все, от бедных студентов до глав революционных правительств и лидеров в изгнании, приходили поговорить и составить планы, поесть и выпить и обменяться идеями даже более головокружительными, чем вина, которые наливала им Тара.
Мозес Гама всегда был в центре всеобщего внимания. Само его присутствие словно воодушевляло и направляло их энергию, и Тара понимала, что он налаживает связи, выковывает преданность и дружбу, чтобы перенести борьбу на следующий уровень. Она бесконечно гордилась им и немножко гордилась своим небольшим участием в этих грандиозных замыслах. Впервые в своей жизни она чувствовала себя полезной и важной. До настоящего времени она тратила дни на банальные и незначительные дела. Сделав ее частью своего дела, Мозес наконец превратил ее в цельную личность. И пусть это казалось невозможным, но за эти волшебные месяцы ее любовь к нему усилилась в сотни раз.
Иногда они путешествовали вместе, если Мозеса приглашали выступить перед какими-то важными людьми или встретиться с представителями иностранной державы. Они ездили в Шеффилд и Оксфорд, чтобы обратиться к представителям противоположных сторон политического спектра: британской коммунистической партии и Ассоциации консервативных студентов. Однажды на выходных они летали в Париж, чтобы повидаться с представителями французского Министерства иностранных дел, а через месяц даже отправились вместе в Москву. Тара путешествовала по своему британскому паспорту и провела все дни в Москве, осматривая достопримечательности с гидом из «Интуриста», а Мозес занимался тайными переговорами в кабинетах четвертого управления, чьи окна выходили на улицу Горького.
