– Ты спросила меня, что я там делаю, а я ответил, что однажды объясню тебе. Этот день настал.
Он говорил еще час, мягко, убедительно, и по мере того, как она слушала, ее эмоции то взлетали, то падали, чередуясь между неистовой радостью и пронизывающим ужасом.
– Так ты поможешь мне? – спросил он наконец.
– О, я так боюсь за тебя…
– Ты сделаешь это?
– Я не в чем не могу тебе отказать, – прошептала Тара. – Ни в чем.
Неделю спустя Тара позвонила Сантэн в Родс-Хилл и была удивлена качеством связи. Она поговорила по очереди с каждым из детей. Шон отвечал односложно и, похоже, с облегчением уступил телефон Гарри, а тот разговаривал серьезно и педантично, он ведь уже учился на первом курсе бизнес-школы. Тара как будто говорила с маленьким старичком, а единственной темой, интересовавшей Гарри, был тот факт, что отец наконец позволил ему работать часть дня в качестве офисного помощника в «Компании Кортни по разработкам месторождений и финансированию».
– Отец платит мне два фунта и десять шиллингов в день! – с гордостью сообщил он. – И скоро у меня будет свой кабинет с моим именем на двери!
Майкл, когда подошла его очередь, прочитал ей стихи собственного сочинения о море и чайках. Стихи были действительно хороши, так что Тара искренне выразила восторг.
– Я очень люблю тебя! – прошептал Майкл. – Пожалуйста, возвращайся домой поскорее!
Изабелла держалась раздражительно.
– А что ты привезешь мне в подарок? – требовательно спросила она. – Папа купил мне золотой кулон с настоящим бриллиантом…
И Тара ощутила немножко виноватое облегчение, когда дочь вернула трубку Сантэн.
– Не беспокойся насчет Беллы, – успокоила Сантэн Тару. – У нас тут небольшой конфликт, и мадемуазель взъерошила перышки.
– Я хочу найти какой-то подарок для Шасы, – сказала ей Тара. – Нашла тут совершенно потрясающий средневековый алтарь, который переделали в сундук. И подумала, что он отлично подошел бы для его кабинета в парламенте. Ты не могла бы измерить стену справа от его письменного стола, под картиной Пирнифа? Я хочу быть уверена, что он поместится там.
Сантэн как будто слегка недоумевала. Для Тары было необычно проявлять хоть какой-то интерес к антикварной мебели.
– Конечно, я измерю все для тебя, – с сомнением в тоне ответила она. – Но не забывай, у Шасы весьма консервативные вкусы… я бы не стала выбирать для него нечто слишком… э-э… – Она деликатно замялась, не желая порочить вкусы Тары. – Слишком броское или яркое.
– Я позвоню тебе завтра вечером. – Тара словно не слышала совета. – Ты скажешь мне размеры.
Два дня спустя Мозес сопровождал ее, когда Тара снова отправилась к торговцу антиквариатом на Кенсингтон-Хай-стрит. Они вместе самым тщательным образом измерили алтарь изнутри и снаружи. Это была поистине великолепная вещь. Крышка была инкрустирована мозаикой из полудрагоценных камней, по четырем углам красовались фигуры апостолов. Они были вырезаны из слоновой кости и редких пород дерева и украшены позолотой. На панелях изображались сцены мучений Христа, от бичевания до распятия. И лишь после тщательного изучения Мозес удовлетворенно кивнул:
– Да, подойдет отлично.
Тара отдала продавцу банковский чек на шесть тысяч фунтов.
– Для Шасы цена – мерило художественной ценности, – объяснила она Мозесу, пока они ждали, когда за сундуком придут его друзья. – Шесть тысяч означают, что он не сможет устоять и поставит его в кабинете.
Продавцу явно не хотелось передавать сундук в руки троих молодых чернокожих, приехавших в старом фургоне по вызову Мозеса.
– Это очень хрупкая вещь, – возражал он. – Я бы чувствовал себя куда лучше, если бы вы доверили его упаковку и отправку специалистом нашей фирмы. Я бы рекомендовал…
– Пожалуйста, не тревожьтесь! – постаралась успокоить его Тара. – Теперь я беру на себя всю ответственность.
– Это такое прекрасное произведение искусства! – жалобно произнес продавец. – Я бы просто умер от ужаса, если бы на нем осталась хоть царапина!
Он страдальчески заламывал руки, пока сундук выносили и грузили в фургон.
Неделю спустя Тара самолетом вернулась в Кейптаун.
Через день после того, как сундук забрали на таможне в порту Кейптауна, Тара собрала маленькую компанию избранных в кабинете Шасы, чтобы вручить ему подарок. Премьер-министр не мог присутствовать, но трое министров пришли, и вместе с Блэйном и Сантэн собралось больше десяти человек, чтобы выпить шампанского «Болянже» и восхититься даром.
Тара передвинула георгианский столик палисандрового дерева, который стоял на нужном ей месте у стены, и заменила его сундуком. Шаса догадывался, что ему приготовили. Сантэн обронила осторожный намек, и, конечно, пришел отчет из банка «Ллойдс».
– Шесть тысяч фунтов! – Шаса был ошарашен. – Да это цена нового «роллс-ройса»!
Какого черта думала эта женщина? Не глупо ли было покупать ему некий экстравагантный дар, за который он сам же и заплатил? К тому же, зная вкусы Тары, Шаса страшился увидеть подарок.
