Марджори уверяла себя, что полностью владеет ситуацией, вплоть до того момента, когда почувствовала его губы. Ни один из них больше не произнес ни слова, пока Шон склонялся к ней, обеими руками раздвигая ее колени, и вот она уже лежала на кушетке, а ее гофрированная юбка смялась вокруг ее талии. И тут она прерывисто выдохнула:
– О боже, не могу поверить, что это происходит… должно быть, я сошла с ума…
А теперь она сидела у подножия лестницы в атласном купальном халате. Под халатом на ней ничего не было, и каждые несколько секунд Марджори нервно содрогалась. Ночь выдалась теплая, дом был погружен во тьму. Девочки спали наверху, а Марк отправился в одну из своих обычных деловых поездок. Это был первый шанс на любовное свидание за почти две недели, и Марджори дрожала от предвкушения. Она выключила сигнализацию в девять, как они и договорились, но Шон опаздывал уже почти на полчаса. Возможно, что-то случилось и он вовсе не придет. Марджори обхватила себя руками, ужаснувшись при этой мысли, а потом услышала тихий стук в стеклянную дверь, что выходила во двор с бассейном, и тут же вскочила и бросилась через темную комнату. Нащупывая задвижку, она заметила, что задыхается.
Шон шагнул в комнату и крепко обнял ее. Он был таким высоким и сильным, что Марджори таяла в его руках. Ни один мужчина никогда не целовал ее так – так властно и в то же время искусно. Она иной раз задавалась вопросом, кто мог научить его всему, и тут же начинала бешено ревновать. Она с такой силой тянулась к нему, что ее захлестывали волны головокружения, и, если бы Шон ее не поддерживал, она, как ей казалось, просто рухнула бы на пол. Потом он потянул за узел пояса на ее халате. Тот развязался, и Шон сунул руки под халат. Марджори слегка сменила позу, расставив ноги шире, чтобы ему было легче добраться до нее, и испустила сдавленный вздох, почувствовав внутри его палец, и крепче прижалась к его руке…
– Прелестно, – усмехнулся Шон ей на ухо. – Как река Замбези в половодье.
– Тсс! – шепнула Марджори. – Разбудишь девочек.
Марджори нравилось думать о себе как об особе благовоспитанной и аристократичной, однако грубые слова Шона превращали ее возбуждение в настоящую лихорадку.
– Запри дверь, – велела она тихим дрожащим голосом. – Пойдем наверх.
Шон отпустил ее и повернулся к двери. Он прикрыл ее плотнее, пока не щелкнул язычок замка, и повернул ключ, но в то же мгновение повернул его в обратную сторону, оставив дверь незапертой.
– Порядок. – Он снова повернулся к Марджори. – Готово.
Они снова поцеловались, и она в неистовстве провела ладонью по его телу, ощущая сквозь тонкую одежду пульсирующую твердыню. И первой отодвинулась от Шона.
– О боже, не могу больше ждать!
Схватив Шона за руку, она потащила его вверх по мраморной лестнице. Спальни девочек находились в восточном крыле, и Марджори заперла тяжелую дверь красного дерева, что отделяла хозяйские комнаты. Здесь их никто бы не обнаружил, и она наконец могла полностью отдаться чувству.
Марджори Уэстон была замужем более двадцати лет, и за это время у нее было примерно столько же любовников. Некоторые из них были просто приключением на одну ночь, другие продержались дольше. С одним из них Марджори поддерживала связь почти все эти двадцать лет, это были непредсказуемые страстные встречи с долгими перерывами. Однако никто из ее любовников и в сравнение не шел с этим подростком по красоте и искусству, физической выносливости и дьявольской изобретательности, даже Шаса Кортни, который и был ее самым постоянным любовником. Сын обладал таким же интуитивным пониманием потребностей женщины. Он знал, когда следует быть резким и грубым, а когда мягким и нежным, но в остальном он превосходил отца. Марджори ни разу не удалось измотать его или хотя бы заставить сбиться, и в нем угадывались подлинная жестокость и прирожденное зло, которые иногда пугали Марджори. К тому же она испытывала почти кровосмесительный восторг, обладая сыном после отца.
И в эту ночь Шон ее не разочаровал. Подводя ее к первому за ночь оргазму, он вдруг потянулся к прикроватному столику и снял трубку телефона.
– Позвони мужу, – приказал он, сунув трубку ей в руку.
– Боже, ты с ума сошел! – задохнулась Марджори. – Что я ему скажу?
– Звони! – повторил Шон, и она поняла, что, если откажется, он даст ей пощечину. Он уже делал это прежде.
Все так же сжимая его бедрами, Марджори неловко изогнулась и набрала номер отеля «Карлтон» в Йоханнесбурге. Когда ей ответил оператор отеля, она сказала:
– Я хотела бы поговорить с мистером Марком Уэстоном из номера тысяча семьсот пятьдесят.
– Соединяю, – ответил оператор, и Марк снял трубку после третьего гудка.
– Привет, милый! – заговорила Марджори, а Шон снова начал двигаться над ней. – Я не могла заснуть, вот и решила позвонить тебе. Извини, если разбудила.
Это превратилось в некое соревнование: Шон старался заставить Марджори задохнуться или вскрикнуть, а она пыталась поддерживать непринужденную беседу с Марком. Когда Шону удалось добиться своего, и Марджори невольно тихо вскрикнула, Марк резко спросил:
– В чем дело?
