В заливе вода воняла серой и рыбьими потрохами, но дальше, за ним, над пустынным великолепием стояли высокие золотистые дюны и голые холмы, защищавшие чистые воды, и стаи фламинго здесь были такими ярко-розовыми, что казались неправдоподобными и театральными. Шаса быстро вел машину вдоль изгиба залива, и ветер трепал их волосы.
– Итак, чему ты научился сегодня, если чему-то научился?
– Я узнал, что, если тебе хочется, чтобы люди говорили свободно, нужно помалкивать и делать скептический вид, – ответил Гарри, и Шаса бросил на сына изумленный взгляд.
Это всегда было его особым приемом, но Шаса не ожидал, что некто столь юный и неопытный все поймет.
– Ничего не говоря, ты заставил архитектора признать, что он до сих пор не поработал над решением о том, где расположить бойлерную, – продолжил Гарри. – И даже я смог понять, что его теперешнее предложение – очень дорогой компромисс.
– А это так? – Шасе понадобился целый день обсуждений, чтобы прийти к такому же выводу, но он не собирался этого говорить. – А что сделал бы ты?
– Не знаю, папа, не уверен, – ответил Гарри.
Он имел педантичную привычку подходить к решению постепенно, и сначала это раздражало Шасу, но теперь забавляло, в особенности потому, что выводы обычно стоили того, чтобы их услышать.
– Но я бы, вместо того чтобы просто установить еще один бойлер, рассмотрел бы возможность поставить новую систему Паттерсона…
– Что ты знаешь о Паттерсоне? – резко спросил Шаса.
Он сам узнал об этой компании совсем недавно. Внезапно Шаса поймал себя на том, что обсуждает все с Гарри как с равным. Гарри прочитал все рекламные буклеты и запомнил технические характеристики и цифры, а также вычислил для себя преимущества и недостатки разных вариантов по сравнению с традиционным способом заготовки и консервирования.
Они продолжали беседовать, огибая песчаный мыс, и вот за маяком открылся безлюдный пляж, чистый и белый, протянувшийся до самого горизонта. Здесь воды Атлантики были бурными и зелеными, холодными и частыми, пенистыми и бурлящими прибоем.
Они сбросили одежду и обнаженными поплыли в неспокойное море, ныряя под каждую волну, что с шипением вздымалась над ними. Наконец они вышли на берег, посинев от холода, но смеясь и задыхаясь от возбуждения.
Пока они стояли рядом с «лендровером» и вытирались полотенцами, Шаса откровенно рассматривал сына. Даже промокнув в соленой воде, волосы Гарри все так же торчали беспорядочными клочьями, а без очков вид у него был растерянный, как у всех близоруких. Его торс заметно окреп, грудь напоминала маленький бочонок, и его тело так густо покрылось темными волосами, что они делали почти незаметными полоски мышц, выступавшие на животе, как цепи кольчуги.
«Глядя на него, даже заподозрить невозможно, что он – Кортни. Если бы я не знал точно, я бы подумал, что Тара нагуляла его на стороне».
Шаса был уверен, что Тара, возможно, способна на многое, но только не на неверность или половую распущенность.
«В нем нет ничего от его предков», – продолжал думать Шаса, а потом, переведя взгляд ниже, внезапно усмехнулся и сказал:
– Ну, по крайней мере, Гарри, ты все-таки унаследовал одну из особенностей Кортни. Даже сам старый генерал Кортни перевернулся бы в гробу от зависти.
Гарри поспешно прикрылся полотенцем и потянулся в машину за трусами, но втайне был доволен. До сих пор он всегда относился к этой части своей анатомии с подозрением. Именно эта часть вела себя как некое чужеродное существо, живя по собственной воле, вынуждая его смущаться и чувствовать себя крайне неловко в самые неподходящие и неожиданные моменты, вроде того незабываемого случая, когда он стоял перед классом в школе бизнеса, излагая свои соображения, а девочки в переднем ряду вдруг захихикали, или когда он в замешательстве вынужден был сбежать из машинописного бюро в Сантэн-хаусе, потому что чужак вдруг проявил весьма откровенный интерес к окружению. Однако, если его отец отнесся к данной детали уважительно, а тень легендарного генерала ее одобрила, Гарри готов был пересмотреть свое отношение к непокорной части и договориться с ней.
На следующее утро они полетели на рудник Ха’ани. Все три мальчика по очереди трудились на этом руднике. Точно так же, как сам Шаса много лет назад, они должны были поработать на каждом из этапов процесса, начиная с бурения и взрывов руды в глубоком амфитеатре открытой ямы и заканчивая последними помещениями, где драгоценные кристаллы наконец добывались из голубой глины.
