Шаса был тогда молодым командиром эскадрильи, вернувшимся после кампании в Абиссинии, где потерял глаз, сражаясь с армией герцога Аостского на подступах к Аддис-Абебе. Оказавшись в безвыходном положении, уверенный, что его жизнь разрушена, что он теперь калека и обуза для семьи и друзей, Шаса спрятался ото всех и начал сильно пить, все глубже впадая в отчаяние. Но его отыскал Блэйн Малкомс и жестко отчитал, а потом предложил работу – участвовать в выслеживании и уничтожении Оссевабрандвага, «Стражей воловьей повозки», тайного общества воинствующих националистов-африканеров, которые яростно противостояли Яну Кристиану Смэтсу в его войне в пользу Британии.
Шаса тогда работал в команде с Луисом Нелом, устанавливая личности главарей этой пронацистской организации и готовя ордера на их арест и интернирование. Изучение деятельности Оссевабрандвага привело его к контакту с таинственным информатором, некой женщиной, которая связывалась с ним по телефону и приняла все меры предосторожности, чтобы скрыть свою личность. Шаса по сей день не знал, кем она была и жива ли до сих пор.
Эта женщина сообщила ему, как члены «Стражей воловьей повозки» крадут оружие и боеприпасы с государственной фабрики в Претории, и дала возможность нанести мощный удар по этой антиправительственной организации. Тот же самый информатор предупредил Шасу о заговоре Белого Меча. Это был отчаянный замысел – убить фельдмаршала Смэтса, после этого в момент суматохи захватить контроль над армейскими силами, провозгласить Южную Африку республикой и связать свою судьбу с Адольфом Гитлером и его политическим альянсом.
Шаса сумел помешать заговору в самую последнюю минуту, но лишь благодаря отчаянным усилиям и ценой жизни своего собственного деда. Сэр Гаррик Кортни получил пулю наемного убийцы по ошибке, просто потому, что внешне был похож на своего доброго давнего друга фельдмаршала Смэтса.
Шаса уже много лет не вспоминал о тех опасных днях. Но теперь все подробности ярко всплыли перед ним. Он пережил все это заново, ожидая, когда зазвонит телефон на его столе: отчаянный подъем по крутым склонам Столовой горы, когда он пытался догнать дедушку и фельдмаршала, прежде чем они окажутся на вершине, где их поджидал убийца. Он вспомнил жуткое чувство беспомощности в тот момент, когда прогремел винтовочный выстрел и разнесся эхом по скалам, и он осознал, что уже слишком поздно, и вспомнил ужас, когда увидел своего деда лежащим на тропе с огромной раной от пули, разворотившей его грудь, и старый фельдмаршал стоял рядом с ним на коленях, убитый горем…
Шаса погнался за убийцей, пользуясь своим знанием этих склонов, чтобы броситься ему наперерез. Они схватились, сражаясь каждый за свою жизнь. Белый Меч оказался сильнее, он вырвался и сбежал, но только после того, как Шаса всадил ему в грудь пулю из «беретты». Белый Меч исчез, заговор с целью свергнуть правительство Смэтса провалился, но убийца так и не предстал перед судом, и Шаса снова пережил боль от смерти деда. Он любил старика и назвал в его честь второго сына.
Телефон наконец зазвонил, и Шаса схватил трубку.
– Луис? – спросил он.
– Шаса! – раздалось в трубке, и Шаса сразу узнал этот голос. – Долго не виделись.
– Приятно поговорить с тобой.
– Да, но мне хотелось бы сообщить тебе новости получше. Мне жаль.
– А в чем дело? – Шаса сразу стал серьезным.
– Не по телефону… ты можешь как можно скорее добраться до площади Калидон?
– Десять минут, – ответил Шаса и повесил трубку.
От здания парламента до штаб-квартиры уголовных расследований было всего несколько минут ходьбы, и Шаса быстро добрался до места. Эпизод с Тарой и сундуком вылетел у него из головы, пока он пытался угадать, что за дурные новости приготовил ему Луис Нел.
Сержант за столом у входа уже был предупрежден и сразу узнал Шасу.
– Полковник ждет вас, министр. Я пошлю с вами человека, он проводит вас в его кабинет.
И он кивнул одному из констеблей в мундире.
Луис Нел был в рубашке без рукавов, он пошел навстречу Шасе, приветствуя его, и сразу предложил сесть в одно из удобных кресел.
– Выпьешь?
– Слишком рано для меня, – покачал головой Шаса, но принял сигарету, поданную ему Луисом.
Полицейский был строен, как прежде, но потерял немалую часть волос, а те, что остались, были снежно-белыми. Под его глазами нависли темные мешки, и после приветственной улыбки губы снова сжались в привычную нервную линию. Он выглядел как человек, который много тревожился, слишком много работал и плохо спал ночами. Шаса подумал, что годы Луиса уже превысили возраст отставки.
– Как твоя семья… жена? – спросил он.
Он встречал ее всего раз или два, но не мог вспомнить ни ее имени, ни как она выглядела.
– Мы развелись пять лет назад.
– Жаль, – сказал Шаса, но Луис пожал плечами.
– Так уж сложилось. – Потом он наклонился вперед. – А твоя семья… у тебя ведь три сына и дочка. Так?
– А! На меня есть полицейское досье? – улыбнулся Шаса, но Луис на улыбку не ответил. И продолжил с серьезным видом:
– Твой старший сын… его зовут Шон. Я не ошибаюсь?
