– Больше я ничего не могу сделать. Никто ничего не может сделать
Он выразительно подчеркнул последние слова, а потом добавил вроде бы без всякой связи с предыдущим:
– В следующем месяце я выхожу в отставку, и в этом кабинете появится кто-то другой.
– Сколько у меня времени в запасе? – спросил Шаса.
Ему не пришлось вдаваться в подробности. Они понимали друг друга.
– Я могу придержать эту папку еще на несколько часов, до пяти вечера сегодняшнего дня, а потом расследование должно продолжиться.
Шаса встал:
– Ты хороший друг.
– Я провожу тебя, – сказал Луис, но только когда они очутились вдвоем в лифте, они заговорили снова.
За это время Шаса сумел справиться со своим смятением.
– Я много лет вообще не думал о Белом Мече, – с легкостью сменил он тему. – До сегодняшнего дня. Все это казалось таким давним, таким далеким, хотя убит был мой собственный дед…
– Я никогда этого не забывал, – негромко откликнулся Луис Нел. – Тот человек был убийцей. Если бы ему все удалось, если бы ты не предотвратил это, всем нам в этой стране пришлось бы куда хуже, чем теперь.
– Интересно, что случилось с Белым Мечом? Кто он такой, где он нынче? Может, давно умер, а может…
– Вряд ли умер… кое-что заставляет меня усомниться в этом. Несколько лет назад мне захотелось снова изучить дело Белого Меча…
Лифт остановился на первом этаже, и Луис умолк. Он молчал, пока они не пересекли холл и не вышли на солнечный свет. На широком крыльце здания штаб-квартиры они посмотрели друг на друга.
– И?.. – спросил Шаса. – То дело, дело Белого Меча?..
– Дела нет, – чуть слышно ответил Луис.
– Не понимаю.
– Нет дела, – повторил Луис. – Ни в полицейских архивах, ни в Министерстве юстиции, ни в Центральных архивах. Официально Белый Меч никогда не существовал.
Шаса уставился на него:
– Но папка должна быть… я имею в виду, мы ведь над этим работали, мы с тобой. Она была вот такой толщины. – Шаса развел большой и указательный палец. – Она не могла просто исчезнуть!
– Можешь мне поверить. Исчезла. – Луис протянул руку. – Пять часов, – мягко напомнил он. – Не позже, но я буду в кабинете весь день до пяти, если вдруг кому-то захочется мне позвонить.
Шаса пожал его руку:
– Я никогда этого не забуду.
Поворачиваясь, он бросил взгляд на наручные часы. Оставалось пять минут до полудня, и, к счастью, он договорился пообедать с Манфредом де ла Реем. Шаса направился обратно в парламент, и полуденная пушка выпалила как раз тогда, когда он входил в парадную дверь. Все в главном вестибюле, включая швейцаров, машинально посмотрели на свои наручные часы, сверяя время по выстрелу далекой пушки.
Шаса повернул к обеденному залу для членов парламента, но он явился слишком рано. Здесь не было никого, кроме официантов в белой униформе. В служебном баре он заказал розовый джин и нетерпеливо ждал, каждые несколько секунд посматривая на часы, но Шаса договорился с Манфредом на половину первого, так что разыскивать его не было смысла. Он мог находиться где угодно в огромном здании, поэтому Шаса проводил время, лелея и раздувая свой гнев.
«Ублюдок! – думал он. – А я позволял ему дурачить меня все эти годы. Ведь все признаки были налицо, но я отказывался их видеть. Он насквозь прогнил, до мозга костей… – А затем негодование Шасы перешло в новое русло. – Мардж Уэстон годится ему в матери; сколько же еще моих женщин он трахнул? У этого мелкого дьявола есть хоть что-то святое?»
Манфред де ла Рей пришел на несколько минут раньше уговоренного времени. Он с улыбкой вошел в парламентский бар, кивая и пожимая руки, играя роль доброжелательного политика, так что ему понадобилось несколько минут, чтобы пересечь комнату. Шаса с трудом сдерживал нетерпение, но он не хотел, чтобы кто-нибудь заметил его взволнованность.
Манфред заказал пиво. Шаса никогда не видел, чтобы Манфред пил крепкие напитки; подождав, пока тот сделает первый глоток, Шаса тихо сказал ему:
– У меня проблемы… серьезные проблемы.
Непринужденная улыбка Манфреда не дрогнула, он тоже был слишком умен, чтобы выдать свои эмоции в помещении, наполненном его противниками и возможными конкурентами, но его глаза похолодели и стали бледными, как у василиска.
– Не здесь, – откликнулся он и повел Шасу в мужской туалет.
Они стояли плечом к плечу у писсуаров, и Шаса говорил тихо, но настойчиво, а когда он закончил, Манфред всего несколько секунд стоял, глядя в керамическую раковину, прежде чем откликнулся.
– Номер телефона?
Шаса передал ему визитку с телефоном Луиса Нела в штаб-квартире уголовных расследований.
– Мне придется позвонить по защищенной линии из моего кабинета. Дай мне пятнадцать минут. Встретимся в баре.
Манфред застегнул молнию на брюках и вышел из туалета.
Вернулся он в бар уже через десять минут, к этому времени Шаса уже развлекал беседой четырех других приглашенных на обед, все они были влиятельными членами парламента. Когда все покончили с выпивкой, Шаса предложил:
– Идем в зал?
Когда все направились к обеденному залу, Манфред крепко сжал плечо Шасы и наклонился к нему, улыбаясь так, словно собирался сказать что-то приятное.
