Сантэн рассчитывала на две тысячи зрителей. Поло всегда было элитным видом спорта, с ограниченным числом поклонников, а билеты по два фунта и так были дорогими, но в день игры количество зрителей превысило пять тысяч. Это гарантировало клубу изрядную прибыль, но создало трудности в логистике Сантэн. Все ее резервы, включая Тару, были брошены в бой, чтобы справиться с избыточным наплывом и организовать дополнительные еду и напитки; и только когда команды выехали на поле, Тара смогла сбежать от всевидящего глаза своей свекрови и подняться на трибуну.
Во время первого чаккера Шаса скакал на гнедом мерине, чьи бока были начищены так, что сияли на солнце, как зеркало. Тара неохотно призналась себе, что Шаса в зеленом кафтане, отделанном золотом, снежно-белых бриджах и блестящих черных сапогах выглядел великолепно. Проносясь под трибуной, он посмотрел вверх и улыбнулся, черная повязка на глазу придала интригующе зловещий вид его в остальном мальчишеской и обаятельной улыбке, и Тара невольно ответила, помахав ему, но тут же осознала, что улыбался Шаса не ей, а кому-то внизу на трибуне. Чувствуя себя немного глупо, она приподнялась на цыпочки, стараясь рассмотреть, кто это. Женщина была высокой, с тонкой талией, но ее лицо скрывали поля шляпы для открытых приемов, украшенной розами. Однако рука, которую она подняла, чтобы махнуть Шасе, была изящной и загорелой, с обручальным кольцом на среднем пальце.
Тара отвернулась и сняла шляпу, чтобы Сантэн не заметила ее в толпе, и быстро, но спокойно направилась к боковому выходу с трибуны. Когда она пересекла парковку для машин и обошла сзади конюшню, с трибун донеслись первые одобрительные возгласы зрителей. Никто не стал бы искать ее еще пару часов, и Тара пустилась бежать. Мозес поставил «шевроле» среди сосен, рядом с гостевыми коттеджами, и она открыла заднюю дверцу и упала на сиденье.
– Никто не видел, что я ушла, – выдохнула она, и Мозес завел мотор и неторопливо поехал по длинной подъездной дороге и наружу, через ворота Анрейта.
Тара посмотрела на свои наручные часы; было пять минут четвертого, но им требовалось сорок минут, чтобы обогнуть гору и попасть в город. К зданию парламента они должны были подъехать в четыре, когда швейцары уже думают о перерыве на чай. Шла пятница, в парламенте заседал комитет по снабжению, занимаясь скучными рутинными делами, заставлявшими парламентариев клевать носом на скамьях. Вообще-то, Блэйн и Шаса намеренно выстроили расписание именно так, чтобы они, как и несколько их друзей, могли улизнуть на игру в поло, не пропустив каких-то важных дебатов или тем. Многие другие члены парламента, должно быть, тоже рассчитывали уйти пораньше на выходные, так что в здании царила тишина, а вестибюль был почти безлюден.
Мозес припарковал машину на стоянке для членов парламента и обошел черный автомобиль, чтобы взять пакеты из багажника. Потом он на почтительной дистанции последовал за Тарой по парадной лестнице. Никто им не помешал, все происходило так легко, почти безмятежно, и они поднялись на второй этаж, мимо входа на галерею для прессы, где Тара мельком увидела троих молодых репортеров, уныло ссутулившихся на скамье, пока они слушали достопочтенного министра почты и телеграфа, который нудно восхвалял себя за то, как он руководил своим ведомством в предыдущий отчетный год.
Триша сидела за своим столом в приемной и красила ногти лаком, а на вошедшую Тару бросила виноватый и испуганный взгляд.
– Ой, Триша, какой чудесный цвет! – ласково произнесла Тара, а Триша попыталась сделать вид, что пальцы ей вроде как и не принадлежат, но лак еще не просох, и она просто не знала, что с ними делать.
– Я закончила все те письма, что мистер Кортни оставил для меня, – попыталась она оправдаться, – и здесь сегодня так тихо, а у меня вечером свидание… я просто подумала…
Она неловко замолкла.
– Я принесла несколько образцов тканей для гардин, – сказала Тара. – И подумала, что мы сменим их, когда установим новое освещение. Мне бы хотелось сделать Шасе сюрприз, поэтому прошу вас ничего не говорить ему об этом, если вы не против.
– Конечно не против, миссис Кортни.
– Я попытаюсь разработать новую цветовую гамму для гардин и, возможно, пробуду здесь гораздо дольше пяти часов. Если вы уже закончили работу, почему бы вам не уйти пораньше? Я отвечу на любые телефонные звонки.
– Ой, мне слишком неловко… – почти искренне запротестовала Триша.
– Идите! – решительно приказала Тара. – Я буду держать оборону. А вы повеселитесь на свидании… надеюсь, вы чудесно проведете вечер.
– Вы так добры, миссис Кортни. Правда!
– Стефен, возьми все эти образцы и положи на кушетку, пожалуйста, – велела Тара, не глядя на Мозеса, и подождала, пока Триша с готовностью наведет порядок на своем столе и направится к двери.
– Желаю хороших выходных, миссис Кортни, и большое вам спасибо.
Тара заперла за ней дверь и поспешила во внутренний кабинет.
– Нам повезло, – прошептала она.
– Надо подождать, пока она не уйдет подальше, – сказал ей Мозес, и они уселись рядом на кушетку.
