Покинув галерею, он спустился в главный холл и подошел к высокой двери зала. Его шаги эхом отдавались от мраморных плиток. Как он и ожидал, эта дверь была заперта, но большой замок был древним. Мозес опустился перед ним на колени и достал из кармана складной футляр с отмычками. В России его без конца тренировали в этом деле, так что замок не выстоял перед ним и минуты. Мозес приоткрыл одну створку двери и скользнул внутрь, аккуратно прикрыв дверь за собой.
Теперь он стоял в самом соборе апартеида, и ему казалось, что живущее здесь зло – нечто ощутимое, что оно давит на него физическим весом и мешает дышать. Он медленно двинулся по проходу к трибуне спикера с массивным гербом над ней, а потом повернул налево, огибая стол, на котором должны были лежать коробки с документами, пока не остановился у начала передней, правительственной скамьи, у места премьер-министра, доктора Хендрика Френса Фервурда, и его ноздри раздулись, словно он учуял запах огромного зверя.
Мозес сделал над собой усилие, отогнав свои чувства и страсти, и стал целеустремленным, как обычный рабочий. Он внимательно осмотрел скамью, даже лег на живот, чтобы увидеть ее снизу. Конечно, он уже изучил все доступные фотографии этого зала, но этого было до жалости мало. Теперь он провел ладонями по зеленой коже; набивка просела под весом людей, сидевших здесь, и в этом ближнем ряду кожа потерлась и потрескалась за многие годы. Сама эта мощная скамья была изготовлена из красного дерева, и когда Мозес ощупал ее снизу, он сразу нашел крестовые перекладины, укреплявшие ее. Никаких сюрпризов не обнаружилось, и он удовлетворенно хмыкнул.
Он вернулся в кабинет Шасы через заднюю дверь и сразу начал разгружать алтарный сундук. Как и в первый раз, он очень аккуратно доставал его содержимое, чтобы потом сложить все в том же порядке. Затем забрался внутрь и поднял доски фальшивого дна.
Оставшуюся еду он отложил на ужин, а на одеяло выложил упаковки пластиковой взрывчатки. Одним из ее преимуществ было то, что она оставалась инертной и могла выдержать самое бесцеремонное обращение. Без детонатора она была абсолютно безопасной.
Подняв одеяло за четыре угла, Мозес перекинул его через плечо, как походный мешок, и снова поспешил в зал заседаний. Спрятав одеяло с его содержимым под скамью, где его не заметили бы при беглом осмотре, он вернулся в кабинет за инструментами. Когда он в третий раз спустился в зал, он запер за собой дверь, чтобы работать спокойно.
Он не мог рисковать и шуметь, пользуясь электрической дрелью. Поэтому он лег на спину под скамьей премьер-министра и начал старательно устанавливать скобы в древесине над собой, сверля отверстия ручной дрелью, а потом ввинчивая в них скобы с резьбой. Работал он тщательно, останавливаясь, чтобы измерить и пометить каждое отверстие, так что прошел почти час, прежде чем он был готов укладывать на место упаковки взрывчатки. Он разместил их группами по пять штук в каждой скобе, по десять фунтов взрывчатки, и соединил проводом. Потом закрепил каждую пятерку на ее месте. Концы проводов он пропустил через отдельные скобы и туго скрутил их, поступая так с каждой пачкой пакетов, пока вся внутренняя сторона скамьи не оказалась окружена взрывчаткой.
Потом Мозес вылез из-под скамьи и осмотрел ее. По нижней части скамьи, под кожаной подушкой, шла сплошная рейка, полностью скрывавшая пакеты. Даже когда Мозес присел на корточки, как это мог бы сделать человек, поднимающий из-под скамьи упавшую ручку или лист бумаги, он ничего не заметил.
– Вот так пойдет, – пробормотал он и начал прибираться.
Мозес очень тщательно вымел все до единой опилки, оставшиеся после сверления, и обрезки проводов, а потом собрал свои инструменты.
«Теперь мы можем проверить передатчик», – сказал он себе и поспешил наверх, в кабинет Шасы.
Он вставил в передатчик новые батарейки и проверил его. Лампочка индикатора ярко вспыхнула. Мозес выключил его. Потом он вынул из коробки радиодетонатор и вложил в него батарейку для слухового аппарата. Детонатор размером со спичечный коробок был изготовлен из черного пластика и имел на одном конце маленький выключатель-тумблер. Тумблер устанавливался на трех позициях: «Выключено», «Проверка» и «Прием». Тонкий виток проволоки не позволял ему случайно передвинуться в положение «Включено». Мозес включил его на «Проверку» и положил на диван, потом взял передатчик и включил его. Тут же крошечная лампочка на другом конце детонатора вспыхнула, и послышалось громкое жужжание, словно в аппарат попала пчела. Детонатор поймал сигнал передатчика. Мозес выключил передатчик, и жужжание утихло, а лампочка погасла.
«Теперь я должен проверить, пройдет ли сигнал отсюда до зала заседаний».
Он оставил передатчик включенным и снова спустился в зал. Встав на колени перед скамьей премьер-министра, он положил детонатор на ладонь и, затаив дыхание, включил режим «Проверка».
Ничего не произошло. Мозес повторил попытку трижды, но сигнал из кабинета наверху сюда не доходил. Ясно было, что между двумя деталями оборудования находилось слишком много кирпича и бетона.
