Мозес подумал о том, стоит ли попытаться заделать повреждения, но решил, что может лишь ухудшить положение. Он смахнул белые крошки штукатурки со стола, но больше ничего не мог сделать. Ему оставалось только утешать себя мыслью, что вряд ли кто-то станет таращиться на потолок, а даже если и станет, то может не обратить внимания на небольшой дефект. Злясь на самого себя, Мозес сделал то, что ему следовало сделать с самого начала, и просверлил следующую дырку снизу, встав на книжную полку, чтобы дотянуться до потолка. Расположенная между оконными гардинами и краем стеллажей, эта дыра была почти невидима для любого, кроме разве что самого усердного наблюдателя. Он в очередной раз поднялся на чердак и пропустил провод через второе отверстие. Вернувшись в кабинет, Мозес нашел провод висящим вдоль стены, а его конец провода упал на ковер в углу.
Мозес собрал и свернул его, а затем тщательно спрятал за рядом томов энциклопедии «Британика» на верхней полке, а потом немного передвинул гардину, чтобы скрыть торчащие из потолка два или три дюйма провода. Затем еще раз прибрался, подбирая последние крошки штукатурки с полки и пола, после чего, не удовлетворенный результатом, вернулся к письменному столу. С потолка упала еще одна белая крошка, и Мозес, смочив палец слюной, подобрал ее. Потом протер поверхность стола рукавом.
Из кабинета он вышел через заднюю дверь, чтобы навести окончательный порядок. Закрыв крышку чердачного люка в туалете, он подмел осыпавшуюся пыль. Поставил на место стремянку, а потом в последний раз направился в зал.
Наконец-то он был готов подсоединить детонатор. Он снял предохранительную проволочку и включил его. Проделав отверстие в мягком бруске взрывчатки, он вложил туда детонатор. Поплотнее затолкав его туда, он снял последний дюйм изоляции с блестящего медного проводка и прикрутил его к соединению на конце черного цилиндрического детонатора, затем выполз из-под скамьи.
Собрав инструменты, Мозес еще раз проверил, не осталось ли каких-то следов его деятельности, после чего, наконец удовлетворенный, покинул зал, заперев за собой главную дверь и аккуратно стерев отпечатки своих пальцев с блестящей бронзы. Потом зашел в будку швейцара и включил главный рубильник.
Теперь он мог подняться в кабинет Шасы и проверить время. Была уже почти половина пятого. Работа заняла у него весь день, но он действовал с предельной осторожностью и теперь, удовлетворенный, упал на диван. Нервное напряжение и необходимость полного сосредоточения изматывали сильнее любой физической нагрузки.
Мозес немного отдохнул, прежде чем начал укладывать все обратно в алтарный сундук. Свой грязный комбинезон он засунул в опустевший тайник для взрывчатки, а сверху положил передатчик, чтобы можно было быстро достать его. Ему понадобилось бы всего несколько минут, чтобы извлечь его, соединить с проводом, спрятанным за томами энциклопедии, замкнуть контур и привести в действие детонатор в зале внизу. Мозес рассчитал, что кабинет Шасы расположен достаточно далеко от эпицентра взрыва и что кирпичных и бетонных стен между ними достаточно, чтобы погасить взрывную волну и обеспечить ему собственную безопасность, но сам зал должен быть при этом полностью разрушен. Хорошая работа для одного дня, решил он; и когда свет в комнате померк, он улегся на диван и натянул на плечи одеяло.
На рассвете он поднялся и в последний раз осмотрел кабинет, удрученно взглянув на пустячную паутинку трещин на потолке. Собрав свои вещи, он вышел через заднюю дверь и отправился в мужской туалет.
Он умылся и побрился над одной из раковин. Тара положила в пакет с продуктами бритву и небольшое полотенце. Потом он снова надел шоферскую куртку и фуражку и заперся в одной из кабинок. Он не мог ждать в кабинете Шасы, потому что Триша должна была прийти в девять, и не мог уйти, пока в здании парламента не разгорится дневная деятельность, чтобы он покинул здание незамеченным через парадную дверь.
Он сел на унитаз и принялся ждать. В девять он услышал в коридоре шаги. Потом кто-то воспользовался кабинкой рядом с ним, шумно пыхтя и испуская газы. В течение часа после этого приходили мужчины, поодиночке или компаниями, чтобы помыть руки и помочиться. Однако в середине утра наступило затишье. Мозес встал, собрал свои пакеты и, глубоко вздохнув, вышел из кабинки и быстрым шагом направился по коридору.
Коридор был пуст, и Мозес направился к лестнице, но на полпути похолодел от ужаса и запнулся на полушаге.
Двое мужчин поднялись по лестнице и направились прямо в сторону Мозеса. Шагая рядом, они о чем-то увлеченно беседовали, и тот, что был постарше и пониже ростом, отчаянно жестикулировал и гримасничал, горячо объясняя что-то собеседнику. Тот, что был выше и моложе, внимательно слушал, и его единственный глаз сверкал сдержанным весельем.
