– Первый урок, приятель… – Он глотнул джина с тоником. – Ничто не бывает таким, каким кажется. Никто не бывает тем, за кого себя выдает. Запечатлей это в своем сердце. Второй урок. Пей только апельсиновый сок. Помни, джин не зря называют «материнская погибель». Третий урок. Всегда расплачивайся за выпивку с улыбкой. – Он сделал еще глоток. – Значит, ты из Кейптауна, да? Что ж, это просто отлично, потому что именно туда мы и направимся. Мы намерены повидаться с человеком, приговоренным к смерти.
Вики Гама села в автобус, курсировавший от больницы Барагванат до Дрейкс-фарм. Он шел только до здания администрации и новой государственной школы. Последнюю милю Вики пришлось одолеть пешком по узким пыльным улочкам между рядами примитивных кирпичных коттеджей. Она шла медленно, потому что, хотя носила ребенка всего четыре месяца, уже начала быстро уставать.
Хендрик Табака находился в переполненном людьми магазине-складе, наблюдая за кассами, но сразу подошел к Вики, а она поприветствовала его с уважением, как старшего брата своего мужа. Хендрик увел ее в свой кабинет и велел одному из сыновей принести ей удобный стул.
Вики узнала Роли Табаку и улыбнулась ему, когда он поставил для нее стул.
– Ты вырос и стал красивым юношей, Роли. Ты уже окончил школу?
– Yebo, sissie. Да, сестра. – Роли ответил ей со сдержанной вежливостью, потому что, хотя она и была женой его дяди, она все же была зулуской. А отец всегда учил его не доверять зулусам. – Теперь я помогаю отцу, сестра. Учусь у него бизнесу и скоро сам буду управлять одним из магазинов.
Хендрик Табака гордо улыбнулся любимому сыну:
– Он быстро учится, и я возлагаю на него большие надежды. – Ему пришлись по душе слова Роли. – Я скоро отправлю его в наш магазин в Шарпвиле, рядом с Веренигингом, учиться хлебопекарному делу.
– А где твой близнец Веллингтон? – спросила Вики, и Хендрик Табака тут же помрачнел и жестом приказал Роли уйти из кабинета.
Как только они с Вики остались одни, Хендрик сердито ответил на ее вопрос:
– Сердце Веллингтона захватили белые священники. Они отвадили его от богов его племени и его предков и забрали на службу богу белого человека. У этого странного бога Иисуса три головы. Это глубоко огорчает меня, потому что я надеялся, что Веллингтон, как и Роли, будет мне опорой в старости. А он теперь учится на священника, и я потерял его.
Он сел за маленький захламленный столик, служивший ему письменным, и некоторое время рассматривал собственные руки. Потом поднял огромную лысую, как пушечное ядро, голову, покрытую шрамами давних битв.
– Итак, жена моего брата, мы живем в дни великой печали. Мозеса Гаму схватили белые полицейские, и можно не сомневаться в том, что они с ним сделают. Но даже в грусти я должен напомнить, что предупреждал его о такой возможности. Мудрый человек не бросает камни в спящего льва.
– Мозес Гама делал то, что считал своим долгом. Он совершил поступок, для которого был рожден, – тихо ответила Вики. – Он нанес удар ради всех нас – тебя, меня и наших детей. – Она коснулась своего живота; под белой формой медсестры уже виднелись первые признаки беременности. – А теперь ему нужна наша помощь.
– Скажи, как я могу помочь. – Хендрик склонил голову. – Потому что он не просто мой брат, он еще и вождь.
– Нам нужны деньги, чтобы нанять адвоката для его защиты в суде белых людей. Я уже повидалась с Маркусом Арчером и другими из Национального конгресса, в Ривонии. Они нам не помогут. Они говорят, что Мозес действовал без их согласия или одобрения. Они говорят, что не желали подвергать опасности жизни людей. Они говорят, что, если дадут нам денег для его защиты, полиция выйдет на их след. Они много чего говорят… всё, кроме правды.
– А в чем правда, сестра? – спросил Хендрик.
Внезапно голос Вики задрожал от ярости:
– А правда в том, что они ненавидят его! Правда в том, что они его боятся! Правда в том, что они ему завидуют. Мозес сделал то, на что никто из них не мог осмелиться. Он направил копье в сердце белого тирана, и, хотя удар не попал в цель, теперь весь мир знает, что произошло. Не только в этой стране, но и за морем, во всем мире знают, кто настоящий вождь нашего народа!
– Это верно, – кивнул Хендрик. – Его имя у всех на устах.
– Мы должны его спасти, Хендрик, брат мой! Мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы спасти его!
Хендрик встал и подошел к небольшому шкафу в углу. Он отодвинул его в сторону, и стала видна дверца древнего сейфа Чатвуда, встроенного в стену.
Он открыл зеленую стальную дверцу; сейф был набит пачками банкнот.
– Это принадлежит Мозесу. Его доля. Бери, сколько тебе нужно, – сказал Хендрик Табака.
Здание верховного суда Капской провинции Южной Африки стояло рядом с садами Яна ван Рибека, первого губернатора Кейптауна, заложенными в 1650-х годах, чтобы снабжать корабли Голландской Ост-Индской компании. По другую сторону этих прекрасных садов стояло здание парламента, которое Мозес Гама пытался уничтожить. Так что его должны были судить в четверти мили от места преступления, в котором он обвинялся.
