Это дело вызвало самый пристальный международный интерес, и съемочные группы и журналисты начали слетаться в Кейптаун за неделю до начала суда.
Вики Гама приехала поездом, проделав путь в тысячу миль по континенту от Витватерсранда. Ехала она вместе с белым адвокатом, который должен был защищать Мозеса, и более чем пятьюдесятью наиболее радикальными членами Африканского национального конгресса; большинству из них, как и самой Вики, еще не исполнилось тридцати лет, и многие тайно состояли в обществе Мозеса Гамы
Молли Бродхерст встретила их на вокзале Кейптауна. Вики, Джозеф и адвокат защиты должны были остановиться в ее доме в Пайнлендсе на все время судебного разбирательства, а для всех остальных она организовала проживание в черных пригородах Ланга и Гугулету.
Десмонд Блейк и Майкл Кортни вместе прилетели из Йоханнесбурга коммерческим рейсом; и пока Десмонд снимал напряжение в баре, Майкл корпел над блокнотом, в котором он набрасывал основные пункты истории Африканского национального конгресса и предысторию Мозеса Гамы и его племени; Майкл чувствовал, что все это может пригодиться.
Сантэн Кортни-Малкомс уже была в аэропорту, чтобы встретить их рейс. К великому смущению Майкла, она прихватила с собой двоих слуг, чтобы отнести единственный чемоданчик Майкла в желтый «даймлер», который, как обычно, вела сама. С тех пор как Тара уехала, Сантэн снова взяла на себя управление Вельтевреденом.
– Бабушка, но газета забронировала для нас номера в отеле «Атлантик»! – запротестовал Майкл после того, как послушно обнял бабушку. – Это очень удобно, рядом с судом и национальной библиотекой!
– Ерунда! – решительно ответила Сантэн. – «Атлантик» – просто клоповник, а Вельтевреден – твой дом.
– Отец сказал, меня там ждать не будут.
– Твой отец скучает по тебе даже сильнее, чем я.
За ужином Шаса усадил Майкла рядом с собой, и даже Изабеллу на этот раз почти не допустили к их разговору. На Шасу произвело немалое впечатление, что его младший сын внезапно обрел зрелость, и на следующее утро он дал указание своему брокеру приобрести еще сто тысяч акций головной компании, владевшей «Голден Сити мейл».
Манфред и Хейди ужинали в Вельтевредене накануне начала суда, и, пока они пили коктейли, Манфред выразил опасения, которые разделяли и Шаса с Сантэн.
– Чего должны избежать обвинители, так это превращения суда над убийцей и террористом в суд над нашей социальной системой и образом жизни. Все эти стервятники от международной прессы уже горят желанием показать нас в наихудшем свете и, как обычно, рвутся исказить и опорочить нашу политику апартеида. Мне бы очень хотелось, чтобы у нас был хоть какой-то контроль над судами и прессой.
– Ты же знаешь, что в этом я не могу с тобой согласиться. – Шаса поерзал в кресле. – Полная независимость нашей прессы и беспристрастность юридической системы вызывают доверие к нам в глазах всего мира.
– Не надо читать мне лекции. Я юрист, – холодновато напомнил Манфред.
Выглядело странным, что, вопреки их крепнущим и взаимовыгодным отношениям, они никогда не были настоящими друзьями, и между ними всегда было готово вспыхнуть противостояние. И теперь понадобилось некоторое время, чтобы напряжение остыло и они снова смогли внешне демонстрировать любезность. Лишь тогда Манфред смог сказать Шасе:
– Мы наконец договорились с обвинением не поднимать в суде вопрос о связи твоей жены с обвиняемым. Кроме сложностей, которые возникнут, если мы начнем процесс экстрадиции ее из Британии – а она почти наверняка попросит политического убежища, – необходимо учитывать и ее личные отношения с Гамой. Черный мужчина и белая женщина… – На лице Манфреда отразилось глубочайшее отвращение. – Это противоречит всем принципам морали и приличия. Поднятие этой темы не продвинет вперед обвинение, зато даст желтой прессе очередной повод пускать слюни. Нет, из этого не выйдет ничего хорошего ни для кого из нас.
Манфред особо подчеркнул тоном последние слова. Именно это ему и нужно было сказать, и Шаса не пропустил это мимо ушей.
– Я в большом долгу перед тобой… и за сына, Шона, а теперь еще и из-за жены.
– Ja, ты многим обязан мне, – кивнул Манфред. – Возможно, когда-нибудь я попрошу тебя о чем-нибудь в ответ.
– Надеюсь, – отозвался Шаса. – Я не люблю иметь непогашенные долги.
Перед зданием Верховного суда все тротуары были забиты людьми. Они стояли плечом к плечу и выплескивались на мостовую, мешая регулировщикам движения, и машины уже едва ползли сквозь толпу.
Большое объявление «СЕГОДНЯ НАЧИНАЕТСЯ СУД НАД УБИЙЦЕЙ ГАЕМ ФОКСОМ» вяло раскачивалось на одном из фонарных столбов, пока наконец его не сорвало течением толпы, тут же затоптавшей листок.
