Манфред де ла Рей тоже дал показания и описал, как он нашел Мозеса Гаму с пистолетом в руке и умирающего Блэйна Малкомса на полу. Как он слышал крик Мозеса: «Ты, ты!» – и как тот намеренно направил пистолет на Шасу Кортни.
– Желаете допросить этого свидетеля? – снова спросил судья, но на этот раз Мозес даже не поднял взгляда.
Инженер-электрик описал собранное полицией оборудование и определил передатчик как сделанный в России. Эксперт по взрывчатым веществам сообщил суду, какова взрывная сила пластида, заложенного под скамьями в парламенте.
– На мой взгляд, его было бы достаточно, чтобы разрушить весь зал и прилегающие помещения. Он, безусловно, убил бы всех в главном зале и большинство тех, кто находился в вестибюле и окружающих кабинетах.
После того как очередной свидетель заканчивал свои показания, Мозес снова отказывался от перекрестного допроса. К концу четвертого дня заседания обвинение закончило допросы, и судья Вильерс перед объявлением перерыва в последний раз обратился к арестованному:
– Когда в понедельник суд возобновит работу, вас попросят ответить на предъявленные обвинения. Я должен снова напомнить, что они очень серьезны, и подчеркнуть, что речь идет о вашей жизни. И еще раз предлагаю вам принять услуги официального защитника.
Мозес Гама лишь презрительно улыбнулся.
В тот вечер ужин в Вельтевредене прошел мрачно. Единственным, на кого не повлияли дневные события, стал Гарри, прилетевший на «моските» на выходные с Серебряной реки.
Пока остальные члены семьи сидели молча и каждый из них размышлял над событиями последних дней и своей собственной роли в них, Гарри с энтузиазмом излагал Сантэн и Шасе свои последние планы по сокращению расходов на руднике.
– Несчастные случаи стоят нам немалых денег, поскольку теряется добыча. Я допускаю, что за последние два года у нас произошло их не больше, чем в среднем по отрасли; но если бы мы могли снизить их количество до одного на сто тысяч смен или даже больше, мы могли бы убавить потери продукции более чем на двенадцать процентов. А это двадцать миллионов фунтов в год. Вдобавок ко всему мы получили бы дополнительный бонус в виде удовлетворенности рабочих, которые сотрудничали бы с бо`льшим желанием. Я прогнал все эти цифры через компьютер…
Глаза Гарри вспыхнули за очками, когда он упомянул это чудо техники. Шаса уже получал доклады от Дэйва Абрахамса и главного менеджера Серебряной реки, что Гарри иногда ночи напролет просиживает у их нового компьютера IBM, недавно приобретенного компанией.
– Этот парень управляется с машиной так же хорошо, если не лучше, чем любой из наших штатных операторов. Он почти что может заставить эту огромную штуку сесть и насвистывать «Боже, храни королеву». – Дэвид Абрахамс даже не пытался скрыть восхищение, а Шаса, неодобрительно замечал, не желая демонстрировать родительскую гордость:
– Вряд ли такое достижение можно назвать удачным, учитывая, что в следующем году мы станем республикой.
– О Гарри, ты становишься невыносимым занудой! – прервала его наконец Изабелла. – Все эти разговоры о тоннаже и весовых единицах… да еще за ужином! Нечего и удивляться, что ты не можешь найти себе девушку!
– На этот раз я думаю, что Белла права, – негромко произнесла Сантэн, сидевшая во главе стола. – На один вечер достаточно, Гарри. В данный момент я просто не могу сосредоточиться. Думаю, это была одна из худших недель за всю мою жизнь, когда мне пришлось наблюдать, как этот монстр с кровью Блэйна на руках сидел там, презирая нас и насмехаясь над нашей системой правосудия. Он угрожает разрушить всю структуру правительства, ввергнуть нас в анархию и дикость, правившие в Африке до того, как прибыли мы, белые. А он ухмыляется со скамьи подсудимых. Я ненавижу его. Никогда ничего и никого я не ненавидела так сильно, как ненавижу его. Каждую ночь я молюсь о том, чтобы его повесили.
Неожиданно ей ответил Майкл:
– Да, мы ненавидим его, бабушка. Мы ненавидим его потому, что боимся, а боимся мы его потому, что не понимаем ни его, ни его народ.
Все изумленно уставились на него.
– Конечно, мы его понимаем, – возразила Сантэн. – Мы всю нашу жизнь прожили в Африке. Мы понимаем их, как никто другой.
– Я так не думаю, бабушка. Я думаю, что, если бы мы действительно поняли и прислушались к тому, что хотел сказать этот человек, Блэйн был бы жив сегодня. Я думаю, что он мог бы быть нашим союзником, а не смертельным врагом. Я думаю, Мозес Гама мог бы быть полезным и весьма уважаемым членом общества, а не подсудимым, над которым висит смертный приговор.
– Каких странных идей ты нахватался в этой твоей газете! Он убил твоего дедушку! – сказала Сантэн и метнула короткий взгляд на Шасу.
Шаса сразу понял его значение: «У нас возникла новая проблема».
Но Майкл продолжал, ничего не заметив:
