– Мозес Гама умрет на виселице – думаю, мы все это понимаем. Но его слова и идеи будут жить дальше. Теперь я знаю, почему я должен был стать журналистом. Знаю, что должен делать. Я должен разъяснять эти идеи людям в нашей стране, показывать им, что это справедливо и честно, а вовсе не опасно. В этих идеях – наши надежды на выживание как нации.
– Как хорошо, что я отослала слуг, – перебила его Сантэн. – Никак не ожидала услышать подобные слова в столовой Вельтевредена.
Вики Гама больше часа ждала в комнате для посетителей тюрьмы на Роланд-стрит, где охранники изучали содержимое пакета, который она принесла для Мозеса, и размышляли, позволять ей передать все это заключенному или нет.
– Это же просто одежда, – резонно заметила Вики.
– Это не обычная одежда, – возразил старший надзиратель.
– Это традиционная одежда племени моего мужа. Он имеет право носить ее.
В конце концов для решения вопроса был призван тюремный комендант, и, когда он наконец дал позволение, Вики пожаловалась:
– Ваши люди были со мной намеренно грубы и бесцеремонны.
Комендант саркастически усмехнулся:
– Я вот думаю, как вы будете обращаться с нами, мадам, если вы и ваши братья по Африканскому Союзу когда-нибудь захватите власть. Интересно, окажете ли вы нам хотя бы любезность в виде следствия и суда или станете просто резать нас на улицах, как пытался сделать ваш муж.
Когда Вики наконец дали возможность передать посылку Мозесу под внимательными взглядами охранников, он спросил:
– Кто это придумал?
– Я, но Хендрик заплатил за шкуры, а его жены их сшили.
– Ты умная женщина, – похвалил ее Мозес, – и хорошая жена.
– Ты, мой повелитель, великий вождь, и тебе следует носить одежду в соответствии с твоим званием.
Мозес поднял длинный плащ из леопардовых шкур, густо расшитый золотом, украшенный черными розетками.
– Ты понимаешь, – кивнул он. – Ты увидела возможность использовать зал суда белых людей как сцену, с которой можно кричать о нашей жажде свободы всему миру.
Вики опустила взгляд и понизила голос.
– Мой повелитель, ты не должен умереть. Если ты умрешь, то и огромная часть нашей мечты о свободе умрет вместе с тобой. Неужели ты не будешь защищаться ради меня и ради нашего народа?
– Нет, я не умру, – заверил ее Мозес. – Великие народы мира этого не допустят. Британия уже четко обозначила свою позицию, и Америка не может позволить им казнить меня. Их собственный народ борется за права цветных – Америка не даст мне шагнуть к смерти.
– Я не верю в альтруизм великих наций, – негромко произнесла Вики.
– Тогда полагайся на их собственные интересы, – ответил Мозес Гама. – И доверься мне.
Когда Мозес Гама предстал перед судом в золотисто-черных одеждах из леопардовой шкуры, он казался реинкарнацией одного из древних черных королей. И приковал к себе всеобщее внимание.
– Я не стану вызывать свидетелей, – торжественно начал Гама. – Все, что я сделаю, – это обращусь с заявлением со скамьи подсудимых. Это все, в чем я готов сотрудничать с этой насмешкой над правосудием.
– Ваша честь, – тут же вскочил прокурор, – я должен указать суду…
– Спасибо! – перебил его судья Вильерс ледяным тоном. – Я не нуждаюсь в том, чтобы мне объясняли, как вести заседание.
Прокурор опустился на место, все еще издавая нечленораздельные звуки протеста.
Судья в алой мантии снова повернулся к Мозесу Гаме:
– Что пытается мне сказать советник юстиции, так это то, что я должен вам разъяснить: если вы не выйдете на место свидетеля и не принесете клятву, если вы не согласитесь подвергнуться перекрестному допросу, то все, что вы скажете, будет мало что значить для процесса.
– Клятву вашему богу, богу белых людей, в этом зале с белым судьей и белым прокурором, с белыми свидетелями обвинения и белыми полицейскими у дверей? Я не намерен снисходить до покорности такому роду правосудия.
Судья Вильерс скорбно покачал головой и слегка развел руками, подняв ладони:
– Отлично; вас предупредили о последствиях. Огласите ваше заявление.
Мозес Гама довольно долго молчал, а потом начал тихим голосом:
– Жил однажды маленький мальчик, он радостно бродил по прекрасной земле, пил сладкую воду из чистых рек, с наслаждением слушал пение птиц и наблюдал за выходками газелей-прыгунов, панголинов и других прекрасных диких существ; маленький мальчик, который пас отцовское стадо, а вечерами сидел у костра и слушал истории о великих героях своего народа, о Бамбате, Секукхуни и великом Чаке.
Этот мальчик верил, что он принадлежит к мирному народу, владеющему этой землей, на которой он всегда жил и был волен ходить куда захочется, свободно и радостно. А потом, однажды, когда этому мальчику было девять лет, в крааль, где он жил, явилось странное существо – существо с красным лицом и властными манерами, и мальчик увидел, что его народ испуган, даже его отец и дед, которые были вождями племени, испуганы, хотя мальчик никогда прежде не видел в них страха…
