Лотар еще раз прочитал плохо отпечатанный текст, а потом пробормотал:
– Значит, началось наконец.
Он снова посмотрел на фразу, оскорбившую его сильнее всего: «Мы заставим белую полицию бояться нас», – и прочитал ее вслух. А потом добавил:
– Вот как? Ну это мы еще посмотрим.
И позвал сержанта, чтобы тот отнес коробку с подрывными листовками в грузовик.
Жизнью Роли Табаки управляла неизбежность. Огромная река существования несла его, и он был не в силах вырваться из нее или хотя бы поплыть против течения.
Его мать, как одна из наиболее искусных колдуний племени коса, первой вселила в него глубокое осознание его африканской сущности. Она показывала ему разного рода таинства и секреты, читала для него будущее, бросая кости.
– Однажды ты возглавишь свой народ, Роли Табака, – предсказывала она. – Ты станешь одним из великих вождей коса, и твое имя будут произносить вместе с именами Маканы и Ндламе – все это я вижу в костях.
Когда отец Роли, Хендрик Табака, отправил его с братом Веллингтоном за границу, в межрасовую школу в Свазиленде, его африканизм подтвердился и усилился, потому что его соучениками были сыновья вождей и чернокожих лидеров из разных стран вроде Басутоленда и Бечуаналенда. Это были страны, где черные племена правили самостоятельно, свободные от тяжелого отеческого влияния белых, и Роли с благоговением слушал о том, как жили их семьи – на равных условиях с белыми вокруг них.
Это стало для Роли настоящим откровением. В его собственном существовании белые были чужим племенем, которого следовало бояться и избегать, потому что белые обладали безусловной властью над ним и его народом.
В Уотерфорде он узнал, что это вовсе не вселенский закон. Там были и белые ученики, и, хотя поначалу это казалось странным, он ел за одним столом с ними, из таких же тарелок, такими же ложками и вилками, спал рядом с ними на кроватях в школьных спальнях и садился на стульчак унитаза, еще теплый после их белых задниц, а какой-нибудь белый мальчишка нетерпеливо ждал за дверцей кабинки. В его собственной стране ничего подобного не дозволялось; и когда он приезжал домой на каникулы, то с широко открытыми глазами читал таблички, где было написано: «Только для белых – BLANKES ALLEENLIK». Из окна поезда он видел прекрасные фермы и стада жирного скота, принадлежавшие белым, и голую иссушенную землю племенных резерваций, а когда добрался до Дрейкс-фарм, то понял, что дом его отца, который прежде казался ему дворцом, на самом деле всего лишь хижина, и его душу начало грызть негодование, и эти раны не прошли, но начали гноиться.
До того как Роли уехал в школу, его дядя Мозес Гама часто навещал его отца. Роли с самых юных лет благоговел перед дядей, потому что от него исходила сила, как от одного из огромных пожаров в вельде, что поглощал земли и вздымался к небесам колоннами густого дыма, пепла и искр.
Несмотря на то что Мозес Гама уже много лет не появлялся в Дрейкс-фарм, память о нем никогда не тускнела, к тому же Хендрик читал вслух своей семье письма, которые получал от брата из дальних стран.
Поэтому, когда Роли наконец закончил учебу и покинул Уотерфорд, чтобы вернуться в Дрейкс-фарм и начать работать вместе с отцом, он заявил, что хочет вступить в ряды молодых воинов.
– Когда пройдешь обряд инициации, – пообещал ему отец. – Тогда я познакомлю тебя с «Народным копьем».
Инициация Роли наложила окончательный отпечаток на его особое чувство преданности родной земле. Вместе с братом Веллингтоном и шестью другими молодыми людьми он поехал на поезде, в пустом вагоне третьего класса, в маленький городок Квинстаун, который был центром племенных территорий коса.
Все организовала его мать, и старейшины племени встретили юношей на вокзале Квинстауна. В старом грузовике их отвезли в крааль на берегу большой реки Фиш и отдали под присмотр хранителю племенных традиций, старику, чьей обязанностью было тщательно оберегать историю и обычаи племени.
Старик Ндламе велел им раздеться и отдать ему те вещи, которые они привезли с собой. Все это было брошено в костер на берегу реки как символ оставшегося позади детства. Он отвел их, обнаженных, к реке, чтобы они искупались, а потом, мокрые и блестящие, они направились вверх по противоположному берегу к хижине для обрезаний, где их ждали колдуны-знахари племени.
В то время как другие посвящаемые испуганно плелись, Роли храбро возглавил колонну и первым, нагнувшись, вошел через низкое отверстие в хижину. Внутри густо клубился дым костра, разожженного из навоза, а колдуны, одетые в шкуры и перья, с фантастическими головными уборами, выглядели странно и пугающе.
