Роли охватил страх, потому что он с детства боялся боли и тех сверхъестественных сил, что затаились в темных углах хижины, но он заставил себя броситься вперед и перепрыгнуть через тлеющий огонь.
Когда он приземлился на другой стороне, рядом с ним тут же оказались колдуны и заставили опуститься на колени, придерживая наклоненной голову Роли, так что он был вынужден наблюдать, как один из знахарей сжал его пенис и оттянул изо всех сил кожу на его конце. В древние времена использовался бы нож ручной ковки, но теперь это была бритва «Жиллет».
Под напевное обращение к богам племени кожа Роли была отрезана, и головка пениса осталась мягкой, розовой и уязвимой. Между его ногами на соломенный пол хлынула кровь, но Роли не издал ни звука.
Ндламе помог ему подняться, и Роли, пошатываясь, вышел на солнечный свет и упал на берегу, преодолевая ужасную жгучую боль и слыша крики других мальчиков и шум их борьбы. Он узнал крик боли, вырвавшийся у его брата Веллингтона, самый пронзительный и громкий из всех других криков.
Роли знал, что их крайняя плоть будет собрана знахарями, засолена и высушена, а потом добавлена к тотемам племени. Небольшая ее часть навсегда останется под их присмотром, и, как бы далеко мальчики ни уехали, колдуны всегда смогут призвать их обратно с помощью проклятия крайней плоти.
Когда все прошли обряд страданий от ножа инициации, Ндламе отвел их к воде и показал, как промыть и забинтовать раны целебными листьями и травами, а потом привязать пенисы к животу.
– Потому что, если Мамба посмотрит вниз, он снова начнет кровоточить, – предупредил он мальчиков.
После этого их тела намазали смесью глины и пепла. Даже волосы на их головах стали жесткими от этой смертельно-белой ритуальной окраски, так что мальчики стали похожи на призраков-альбиносов. Из одежды на них были только юбки из травы, и они сами соорудили себе хижины в самых глухих и потайных уголках леса, потому что на них нельзя было смотреть женщинам. Они сами готовили себе еду – простые маисовые лепешки без каких-либо приправ, и мясо было им запрещено в течение трех лун посвящения. Единственное, что им оставили, так это глиняные миски для еды.
У одного из мальчиков в рану попала инфекция, из нее потек вонючий зеленый гной, как молоко из коровьего вымени, и его охватила лихорадка, от чего кожа стала такой горячей, что до нее почти невозможно было дотронуться. Травы и мази, которые прикладывал Ндламе, не помогали. Мальчик умер на четвертый день, и они похоронили его в лесу, а Ндламе забрал его миску для еды. Один из колдунов должен был, не говоря ни слова, бросить ее через дверь в хижину его матери, чтобы она поняла: ее сына не приняли боги племени.
Каждый день с рассвета до темноты Ндламе давал мальчикам наставления, объяснял их обязанности как членов племени, как мужей и отцов. Они учились стойко выносить боль и трудности. Они учились дисциплине и долгу перед племенем, знакомились с жизнью диких животных и с растениями, учились, как выживать в дикой местности, как доставлять удовольствие женам и как воспитывать детей.
Когда раны, оставленные ритуальным ножом, зажили, Ндламе стал каждый вечер перевязывать пенисы мальчиков особым узлом, который назывался «Красный пес», чтобы они не проливали свое семя в священных хижинах инициации. И каждое утро он тщательно проверял узлы, чтобы убедиться: мальчики не развязывали их ради запретного наслаждения мастурбацией.
Когда три луны миновали, Ндламе снова отвел всех к реке, и они смыли белую глину посвящения и намазали тела смесью жира и красной охры, а Ндламе дал каждому красное одеяло, символ зрелости, и они закутались в эти одеяла. Процессией, распевая песни мужественности, которые они выучили, юноши отправились туда, где на опушке леса их ждало все племя.
Родители приготовили им подарки, одежду, новую обувь и деньги, а девушки хихикали, нахально рассматривали их и строили им глазки, потому что теперь юноши стали мужчинами и наконец могли взять себе жену, столько жен, сколько могли себе позволить, потому что лобола была большой.
Два брата вместе с матерью вернулись в Дрейкс-фарм, Веллингтон – чтобы попрощаться с отцом, потому что он намеревался принять священные обеты, а Роли – чтобы остаться с отцом, изучать многочисленные стороны предприятий Хендрика Табаки и со временем встать у руля, чтобы обеспечить спокойную старость Хендрика.
