Амелия спала в крошечной комнатушке, не больше чулана, через коридор от своей тети. Они оставляли дверь открытой, Роли ложился на кровать вместе с Амелией, и они под одеялом играли в те сладкие игры, в которые обычаи и законы племени позволяли играть обручившимся парам. Роли было позволено осторожно, кончиками пальцев трогать маленький розовый бутон плоти, спрятанный между мягкими пушистыми складками, о котором рассказывал старый Ндламе в лагере посвящений. Девушки-коса не подвергались обрезанию, как женщины в некоторых других племенах, зато их учили искусству давать мужчине наслаждение, и, когда Роли уже не в силах был сдерживаться, она сжимала его пенис между скрещенными бедрами, избегая лишь последнего проникновения, которое традиции племени оставляли для брачной ночи, и искусно помогала ему освободиться от семени. Странно, но казалось, что каждый раз, когда она это делала, она не истощала чувства Роли, а, наоборот, наполняла колодец его любви к ней так, что он уже переливался через край.
Потом пришло время, когда Роли счел момент подходящим для проникновения «буйволов» в городок. С благословения Хендрика Табаки и под надзором Роли «буйволы» открыли первое незаконное питейное заведение в коттедже на дальней окраине городка, рядом с пограничной изгородью.
Заведением управляли двое «буйволов» из Дрейкс-фарм, которые прежде уже выполняли для Хендрика Табаки такую работу. Они знали все мелкие хитрости вроде добавления к спиртному разных составов, чтобы оно действовало сильнее, и держали в задней комнате одну-две девушки для тех мужчин, в которых выпивка пробуждала нежные чувства.
Однако Роли предостерег их насчет местной полиции, имевшей дурную репутацию, в особенности насчет одного из белых офицеров, мужчине с бледными глазами хищника, из-за которых его прозвали Нгви – Леопард. Он был суровым и жестоким служителем порядка, застрелившим четырех человек за то время, что служил в Шарпвиле, двое из которых были «буйволами», снабжавшими городок даггой.
Поначалу они были осторожными и бдительными, тщательно проверяли своих посетителей и выставляли дозорных на всех подходах к заведению, но потом, по мере того как проходили недели, а бизнес с каждой ночью все более расцветал, они немного расслабились. У них не было конкурентов. Другие питейные заведения быстро закрывались, а выпивохи страдали такой жаждой, что «буйволы» могли увеличить выручку в три и четыре раза против обычного.
Роли привозил в городок спиртное в своем маленьком синем пикапе, ящики закрывали мешками с мукой и бараньими тушами. В питейной он проводил как можно меньше времени, потому что даже минута задержки была опасна. Он обычно сгружал привезенное, забирал пустые бутылки и выручку и уезжал в течение получаса. Он никогда не подводил пикап к парадной двери коттеджа, останавливаясь в темном вельде за пограничной сеткой, а двое «буйволов» пробирались сквозь дыру в ограде и помогали ему выгрузить ящики с дешевым бренди.
Через какое-то время Роли понял, что питейная дает также возможность распространять листовки «Поко», которые он печатал на копировальном аппарате. И стал держать пачку таких листовок в коттедже, а те двое «буйволов», что управляли делом, и девушки, работавшие в задней комнате, получили приказ раздавать по одной всем посетителям.
В начале марта, вскоре после счастливого известия об отсрочке исполнения приговора Мозесу Гаме, а затем его замене пожизненным заключением, Собукве послал за Роли. Встреча произошла в одном из домов огромного черного поселения Соуэто. Это не был стандартный коттедж-кубик с плоской крышей, а скорее большое современное бунгало, расположенное в элитном районе городка, известном как «Беверли-Хиллз». Крыша дома была черепичной, при нем имелся плавательный бассейн, гараж на две машины, а большие зеркальные окна выходили на бассейн.
Когда Роли приехал на своем голубом пикапе, он увидел, что он не единственный приглашенный и вдоль тротуара уже выстроилось с дюжину других машин. Собукве позвал на это собрание всех своих полевых офицеров среднего звена, и в гостиной бунгало их набилось уже больше сорока.
– Товарищи! – обратился к ним Собукве. – Мы готовы напрячь свои мускулы! Вы много работали, теперь настало время собрать кое-какие плоды ваших трудов. Везде, где силен Панафриканский конгресс – не только в Витватерсранде, но и по всей стране, – мы намерены напугать белую полицию нашей силой. Мы собираемся провести массовую демонстрацию протеста против закона о пропусках…
Слушая речь Собукве, Роли вспоминал силу и влияние своего томящегося в тюрьме дяди, Мозеса Гамы, и гордился тем, что стал частью этой великолепной кампании. Пока Собукве излагал свои планы, Роли молча, но пылко решил, что в Шарпвиле, районе, за который он отвечает, эта демонстрация будет впечатляющей и мощной.
