– Ja, мы должны быть готовы к худшему. Нашим врагам чудится, будто мы на грани капитуляции. Даже наши собственные люди начинают пугаться и смущаться. – Его голос понизился, но тон стал жестче и решительнее. – Мы должны это изменить. Мы должны раздавить этих людей, которые желают растерзать и разрушить все, за что мы стоим, и погрузить эту страну в кровопролитие и анархию.
Центры поддержки Панафриканского конгресса были разбросаны по всей стране, от восточных племенных территорий в Сискее и Транскее до южной части огромного промышленного треугольника вдоль реки Вааль, и в тысяче миль к югу от него, в черных поселениях Ланга и Ньянга, где обосновалась наибольшая часть рабочих-мигрантов, что обслуживали великий Кейптаун.
На всех этих территориях воскресенье, 20 марта 1960 года, стало днем лихорадочной подготовки и планирования, а также особых ожиданий. Как будто все наконец поверили, что в этом новом десятилетии начнутся огромные перемены.
Радикалы преисполнились чувством безграничной надежды, пусть иррациональной, и почему-то не сомневались, что правительство националистов находится на грани краха. Они ощущали, что весь мир с ними, что эпоху колониализма уносит ветер перемен и что после десятка лет масштабной политической работы чернокожих лидеров время освобождения наконец близко. Им только и требовалось, что в последний раз как следует поднажать, и стены апартеида сровняются с землей, раздавив архитектора зла Фервурда и его строителей, возводивших эти бастионы.
Роли Табака тоже переполнялся этой прекрасной эйфорией, когда он со своими людьми ходил по поселению, от коттеджа к коттеджу, с одним и тем же сообщением: «Завтра мы встанем как один. Никто не выйдет на работу. Не будет никаких автобусов, а тех, кто попытается добраться до города пешком, на дороге встретят
Они трудились так весь тот день, и к вечеру все жители городка, каждый мужчина и каждая женщина, были предупреждены, чтобы не выходили на работу и рано утром в понедельник собрались на открытом пространстве рядом с новым полицейским участком.
– Мы заставим белую полицию бояться нас! Мы хотим, чтобы туда пришли все. А если не придете, мы вас найдем.
Амелия работала так же упорно и неустанно, как и Роли, и так же не утомлялась и была взволнована, когда они забежали в заднюю комнату пекарни, чтобы наскоро перекусить.
– Завтра мы увидим, как встает солнце свободы! – заявил ей Роли, подчищая свою тарелку кусочком хлеба. – Но мы не можем позволить себе спать. Этой ночью предстоит еще много работы. – Он взял Амелию за руку. – Наши дети родятся свободными, и мы проживем жизнь вместе как люди, а не как животные.
И он повел ее в городок, на который уже опускалась тьма, чтобы продолжить подготовку к великому дню, ожидавшему их.
Они собирались группами на углах улиц, энергичные молодые люди, и Роли с Амелией объясняли им обязанности на завтрашний день, отбирая тех, кто должен будет пикетировать дорогу, ведущую от Шарпвиля к Веренигингу.
– Вы никого не должны пропускать. Никто не должен покинуть городок, – говорил им Роли. – Все жители должны выйти как один, когда мы отправимся завтра утром большой колонной к полицейскому управлению.
И он убеждал их:
– Вы должны говорить людям, что бояться нечего. Говорите, что белая полиция не может их тронуть, что белое правительство скоро выступит с заявлением об отмене закона о пропусках. Говорите людям, что они должны радоваться и ничего не бояться, что они должны петь песни свободы, которым научил их Панафриканский конгресс.
После полуночи Роли собрал самых своих преданных и надежных людей, включая двоих «буйволов» из питейного заведения, и они отправились по домам черных водителей автобусов и такси и подняли их с постелей.
– Завтра никто не покинет Шарпвиль, – говорили им. – Но мы не доверяем вам, вы можете подчиниться белым начальникам. Поэтому мы будем вас сторожить, пока не начнется демонстрация. И вместо того чтобы сесть за руль ваших автобусов и такси и увозить прочь людей, вы отправитесь вместе с ними к полицейскому управлению. Мы позаботимся о том, чтобы вы это сделали. А сейчас пойдемте с нами.
Когда первые признаки рассвета появились на восточном небосклоне, Роли сам взобрался на телефонный столб у пограничной изгороди и перерезал провода. Спустившись, он рассмеялся и сказал Амелии:
– Теперь наш друг Леопард не сумеет легко позвать на помощь!
Капитан Лотар де ла Рей остановил свой «лендровер» у санитарной линии, в тени, подальше от уличных фонарей, и, выйдя из машины, осторожно подошел к углу улицы.
