Серебристые самолеты поднялись выше и резко развернулись, обходя демонстрацию и готовясь к следующему заходу; их двигатели гремели, волны грохота катились в небе.
Роли и Аманда были среди тех немногих, кто остался на месте. Теперь Роли кричал:
– Не бойтесь, друзья! Они ничего вам не сделают!
Амелия подхватила его призыв и обратилась к детям:
– Они не причинят вам вреда, мои малыши! Они хорошенькие, как птички! Вы только посмотрите, как они блестят на солнце!
И дети сдержали страх, а некоторые даже неуверенно захихикали.
– Они снова летят сюда! – закричал Роли. – Помашите им, вот так!
Он подпрыгнул и засмеялся, и другие молодые люди сразу последовали его примеру, и многие засмеялись вместе с ними. На этот раз, когда машины с ревом пронеслись над их головами, лишь несколько старых женщин упали на дорогу, но большинство просто морщились и моргали, а потом громко рассмеялись от облегчения, когда самолеты удалились.
Под руководством Роли и его командиров люди снова стали строиться в ряды и пошли вперед, и, когда самолеты сделали третий заход, все смотрели на них и махали летчикам в шлемах, что виднелись в прозрачных кабинах. На этот раз самолеты не стали еще раз разворачиваться. Вместо этого они унеслись в небесную синеву, пугающий шум их моторов затих, и люди снова запели и на ходу обнимались, празднуя победу и гордясь своей храбростью.
– Сегодня вы все станете свободными! – кричал Роли, и те, кто находился достаточно близко, чтобы его слышать, верили ему и оборачивались, чтобы повторить его слова остальным.
– Сегодня мы все станем свободными!
Ворота участка перед ними были заперты, но демонстранты видели, что во дворе за оградой выстроились ряды полицейских. Их мундиры были цвета темного хаки, лучи утреннего солнца сверкали на медных бляхах и на уродливых синих пистолетах в руках белой полиции.
Лотар де ла Рей стоял на крыльце перед дверью в дежурную часть, под фонарем, на голубом стекле которого было выгравировано слово «полиция» – «Polisie», – и изо всех сил держал себя в руках, чтобы не пригнуться, когда над головой в боевом строю проносились самолеты.
Он видел, как толпа в отдалении пульсировала и сжималась, словно гигантская черная амеба, когда ее напугали самолеты, но потом восстановила свою форму и уверенно двинулась дальше. Он слышал, как нарастает хор поющих голосов, и уже мог рассмотреть лица тех, кто шел в передних рядах.
Стоявший рядом с ним сержант негромко выругался:
– Черт, вы только посмотрите на этих черных мерзавцев – их, похоже, тысячи!
Лотар распознал в тоне сержанта отражение собственного ужаса и тревоги.
То, что они видели сейчас, было ночным кошмаром всего народа африканеров, преследовавшим их почти два столетия с тех самых пор, как их предки медленно продвигались с юга по этой чудесной земле, населенной лишь стадами диких животных, пока на берегах великой реки Фиш они внезапно не столкнулись с этими черными когортами.
Лотар ощутил нервное покалывание на коже, как будто по нему поползли некие ядовитые насекомые, когда на него нахлынула коллективная память его народа. Такое уже происходило – горстка белых людей за баррикадами, а перед ними – черная варварская масса. Все происходило как всегда, но ужас его ситуации ничуть не уменьшался оттого, что он знал: это не в первый раз. Скорее от этого все становилось еще более мучительным, и естественная реакция защиты усиливалась.
Однако страх и отвращение в голосе сержанта помогли Лотару собраться с духом и справиться с собственной слабостью, он отвел взгляд от надвигавшихся орд и оглянулся на своих людей. Он увидел, как сильно они побледнели, как неподвижно застыли на местах, насколько молоды многие из них… но такова была традиция африканеров, что мальчики всегда занимали свои места на баррикадах из повозок, пусть даже их рост еще не достигал длины дульнозарядных ружей в их руках.
Лотар заставил себя тронуться с места и медленно прошелся перед строем, изо всех сил стараясь, чтобы никакого следа его собственных страхов не отразилось на выражении его лица или в его жестах.
– Они не собираются устраивать беспорядки, – сказал он. – С ними женщины и дети. Банту всегда прячут женщин, если собираются сражаться.
Его голос звучал ровно, без каких-либо эмоций.
– А к нам спешит подкрепление, – сообщил он. – Сюда через час прибудут три сотни людей. Так что просто стойте спокойно и выполняйте приказы.
Он ободряюще улыбнулся курсанту, чьи глаза были слишком велики для его бледного лица, а уши торчали из-под фуражки; юноша нервно покусывал нижнюю губу, глядя сквозь ограду.
– Тебе не давали приказа заряжать, йонг[16]. Сними магазин со своего оружия, – тихо приказал он, и юноша отсоединил длинный прямой магазин от своего «стена», не сводя при этом глаз с поющей и танцующей толпы перед ними.
