Через месяц с небольшим он выписался из больницы и снова приступил к своим обязанностям главы государства. Покушение на убийство, по-видимому, не имело мотива или причины, и стрелявшего признали безумным и отправили в психиатрическую лечебницу. К тому времени, когда доктор Фервурд полностью оправился после покушения на его жизнь, порядок уже был восстановлен во всей стране, и полицейские Манфреда де ла Рея держали все под контролем.
Естественно, реакция международного сообщества на массовые убийства и последующие меры по наведению порядка была резко отрицательной. Америка возглавила волну осуждения и в течение нескольких месяцев объявила эмбарго на продажу оружия Южной Африке. Но куда более разрушительным, чем реакция иностранных правительств, стал крах фондовой биржи Йоханнесбурга, падение стоимости недвижимости и отток капитала из страны. Чтобы предотвратить это, были срочно введены новые правила валютного регулирования.
Манфред де ла Рей вышел из всего этого, многократно увеличив свою власть и укрепив положение. Он действовал так, как от него ожидал его народ: со всей силой и решительностью. Теперь уже не оставалось никаких сомнений, что он – один из главных членов кабинета министров и прямой преемник Хендрика Фервурда. Он разбил вдребезги и Панафриканский конгресс, и Африканский национальный. Их лидеры пребывали в полном смятении, все они либо где-то прятались, либо сбежали из страны.
Обеспечив безопасность государства, доктор Фервурд смог наконец полностью сосредоточить свое внимание на важнейшей задаче – реализации золотой мечты африканеров: создании республики.
Референдум состоялся в октябре 1960 года, и всеобщие чувства – как за, так и против, – подогреваемые перспективой вырваться из-под власти британской короны, были настолько сильны, что проголосовать явилось девяносто процентов избирателей. Фервурд хитроумно вынес постановление о простом большинстве, хотя обычно ставилось условие о двух третях, и в тот день он получил свое большинство: 850 000 против 775 000. Африканеры ответили взрывом истерической радости, громко звучали речи, царило ликование.
В марте следующего года Фервурд со своей свитой отправился в Лондон на конференцию премьер-министров Содружества. Выйдя после заседания, он через прессу обратился ко всему миру:
– В свете мнений, выраженных другими членами правительств Содружества относительно расовой политики Южной Африки, и в свете будущих планов в вопросе расовой политики Южной Африки, я сообщил другим премьер-министрам, что отзываю заявку моей страны о продолжении членства в Содружестве после получения статуса республики.
Манфред де ла Рей отправил Фервурду телеграмму из Претории:
Фервурд вернулся домой, где его ждали прославление и почитание его народа. В этой головокружительной эйфории даже среди англоговорящих оппозиционеров мало кто осознавал, как много дверей Фервурд захлопнул и запер за собой и насколько холодными и мрачными окажутся ветры, предсказанные Макмилланом, которые начнут дуть над Южной Африкой в ближайшие годы.
Когда республика была благополучно провозглашена, Фервурд смог наконец отбирать свою преторианскую гвардию для ее защиты и укрепления. Эразмус, прежний министр юстиции, который действовал не так жестко и решительно, как от него ожидали в чрезвычайной ситуации, был отправлен послом новой республики в Рим, и Фервурд представил своему кабинету двух новых министров.
Новым министром обороны стал представитель избирательного округа Джордж в Кейптауне П. В. Бота, а Эразмуса на посту министра юстиции сменил Бальтазар Йоханнес Форстер. Шаса Кортни хорошо знал Форстера и, слушая, как тот впервые обращается к кабинету, размышлял о том, как сильно этот человек похож на Манфреда де ла Рея.
Они были почти одного возраста, и Форстер, так же как и Манфред, во время войны состоял в крайнем правом крыле пронацистского Оссевабрандвага. Между тем как считалось, что в годы войны Манфред оставался в Германии – хотя он предпочитал не распространяться об этом периоде своей жизни, – Форстер на все время войны был отправлен в один из концентрационных лагерей Смэтса в Коффифонтейне.
И Форстер, и де ла Рей получили образование в университете Стелленбоса, этой цитадели африканеров, и их политические карьеры шли параллельными курсами. Манфред завоевал место в парламенте на исторических выборах 1948 года. Йохан Форстер на тех же выборах стал известен тем, что единственный из всех кандидатов в истории Южной Африки проиграл всего из-за двух голосов. Позже, в 1953 году, он реабилитировался, получив в том же округе Брэкпан большинство в семьсот голосов.
Теперь они оба сидели за длинным столом в зале заседаний кабинета, и их физическое сходство поражало. Оба были массивного сложения, со слегка бульдожьими чертами лица, оба упрямы, несгибаемы и выносливы – подлинное воплощение суровых крепких буров.
