Форстер подтвердил впечатление Шасы, когда начал выступление, слегка наклоняясь вперед, напористо, твердо и четко.
– Я уверен, что мы сейчас сражаемся насмерть с силами коммунизма, но мы не сможем одержать победу или помешать революции, если продолжим строго соблюдать «правила Куинсберри»[17]. Мы должны отбросить старые заповеди habeas corpus[18] и вооружиться новым законодательством, способным опередить врага, собрать его вожаков и отправить их туда, где они не могут причинить вреда. Но это не новая идея, джентльмены.
Форстер улыбнулся, бросив взгляд в дальний конец стола, и Шаса был поражен тем, как его суровое лицо внезапно осветилось мальчишеской усмешкой.
– Вы все знаете, где я провел военные годы, меня не потрудились даже судить. Так позвольте сказать вам теперь: это работает. Это спасло меня от беды, и это именно то, что я намерен сделать с теми, кто хотел бы уничтожить эту страну, – спасти их от беды. Я хочу иметь полномочия брать под стражу любого человека, которого считаю врагом этого государства, без суда и следствия на период до девяноста дней.
Это было мастерски подготовленное выступление, и Шаса ощутил некий трепет, следуя за мыслью Форстера, тем более что он сам не был настолько уверен в собственном будущем.
– Прямо сейчас у меня имеются два основных опасения, – сказал он чуть позже своим коллегам. – Первое – эмбарго на поставку оружия, объявленное американцами. Я полагаю, что и другие страны вскоре поддадутся давлению Америки и продлят это эмбарго. Однажды мы даже можем оказаться в нелепой ситуации, когда Великобритания откажется продавать нам вооружение, необходимое нам для самообороны.
Кое-кто за столом нервно заерзал с недоверчивым видом. Шаса заверил их:
– Мы не можем позволить себе недооценивать эту американскую истерию, которую они называют гражданскими правами. Не забывайте, что они посылали военных, чтобы вынудить принимать чернокожих в школы для белых.
Это воспоминание всех шокировало, и больше никто не выражал сомнений, когда Шаса продолжил:
– Нация, которая способна на такое, способна на что угодно. Моя цель состоит в том, чтобы за пять лет сделать эту страну полностью самодостаточной в области традиционного вооружения.
– А это возможно? – резко спросил Фервурд.
– Думаю, что да, – кивнул Шаса. – К счастью, такой поворот событий был предсказуем. Вы сами предупредили меня о возможности эмбарго на поставки оружия, когда назначали на этот пост, премьер-министр.
Фервурд кивнул, и Шаса повторил:
– Такова моя цель: стать самодостаточными в области обычного оружия через пять лет. – Шаса сделал эффектную паузу. – И через десять лет – обладать ядерным оружием.
Это уже превзошло доверие остальных, последовали междометия и резкие вопросы, но Шаса вскинул руки и уверенно продолжил:
– Я абсолютно серьезен, джентльмены. Мы можем это сделать! Учитывая определенные обстоятельства.
– Деньги, – произнес Фервурд, и Шаса кивнул.
– Да, премьер-министр, деньги. Что подводит меня ко второму главному соображению. – Шаса глубоко вздохнул, набираясь мужества, для того чтобы выложить неприятную правду. – После стрельбы в Шарпвиле мы получили катастрофический отток капитала из страны. Сесил Родс частенько говорил, что евреи – его птицы счастья. Когда приходят евреи, предприятие или страна уверенно идут к успеху, а когда евреи уходят, вы можете ожидать наихудшего. Что ж, печальная истина заключается в том, джентльмены, что наши евреи убегают. Мы должны убедить их остаться и вернуть обратно тех, кто уже уехал.
За столом снова возник беспокойный шум. Национальная партия как раз и возникла на волне антисемитизма между мировыми войнами, и хотя с тех пор она изменилась, следы этого неприятия сохранялись.
– Таковы факты, джентльмены. – Шаса игнорировал их смущение. – После Шарпвиля стоимость недвижимости упала наполовину, а фондовый рынок находится на самом низком уровне со времен темных дней Дюнкерка. Предприниматели и инвесторы во всем мире убеждены, что это правительство пошатнулось и находится на грани капитуляции перед силами коммунизма и тьмы. Им кажется, что мы охвачены унынием и анархией, что черные толпы жгут и грабят, а белая цивилизация вот-вот сгорит в этом пламени.
Все саркастически засмеялись, а Йохан Форстер с некоторой горечью заметил:
– Я только что объяснил, какие шаги мы предпримем.
– Да, – быстро ответил Шаса. – Мы понимаем, что взгляд иностранцев искажен. Мы знаем, что у нас по-прежнему сильное и устойчивое правительство, что страна процветает и плодотворно трудится, что подавляющее большинство нашего народа, и черные, и белые, законопослушны и довольны. Мы знаем, что у нас есть наш ангел-хранитель – золото и оно оберегает нас. Но мы должны убедить в этом весь остальной мир.
– Думаешь, это возможно, дружище? – тут же спросил Манфред.
