Трое белых мужчин нашли себе каждый по дереву, чтобы прислониться спиной к стволам и устроить оборонительный круг. Шон взял Матату с собой под свой обезьяний плащ, словно тот был уставшим охотничьим псом. Тощее тело маленького человека было холодным и мокрым, как форель, выловленная из горного ручья, и от него пахло травой, лиственным перегноем и чем-то диким. Они съели по куску жесткого вяленого буйволиного мяса и по холодной маисовой лепешке из своих поясных сумок и беспокойно задремали, греясь друг о друга, а дождь стучал по меху над их головами.
Матату коснулся щеки Шона, и тот мгновенно проснулся в полной темноте и снял с предохранителя «гиббс», лежавший у него на коленях. Он теперь сидел напряженно, внимательно прислушиваясь.
Матату рядом с ним принюхался к воздуху, и через мгновение Шон сделал то же самое.
– Дым костра? – прошептал он, и они оба вскочили на ноги.
Шон в темноте подкрался к Алистеру и Рэю и разбудил их. Они пошли дальше в ночи, держась за пояс идущего впереди, чтобы не отстать. Дым костра долетал до них порывами, но становился сильнее.
Понадобилось почти два часа, прежде чем Матату точно определил место лагеря мау-мау, пользуясь своим обостренным обонянием и слухом, и наконец он заметил слабое свечение горки углей. Хотя вокруг с листьев бамбука шумно капала вода, они услышали тихое покашливание, негромкий храп, бормотание какой-то женщины во сне – и Шон с Матату расставили всех по позициям.
Это заняло еще один час; но еще до рассвета Алистер уже лежал выше по склону, в сорока футах от угасающего костра. Рэймонд затаился среди камней на берегу ручья с противоположной стороны, а Шон с Матату залегли в густом кустарнике рядом с тропой, что вела к лагерю.
Шон положил «гиббс» на предплечье левой руки, а правую держал на курке, большим пальцем касаясь предохранителя. Он накинул плащ на себя и Матату, но ни один из них даже не прикрыл глаз. Оба находились в нервном напряжении перед окончанием игры. Шон ощущал, как от нетерпения дрожит тело ндоробо. Он был словно тренированная собака, почуявшая запах шотландской куропатки.
Рассвет подкрался втихомолку. Сначала Шон осознал, что видит собственную руку на винтовке перед своим лицом, потом его глаза различили стволы деревьев. Шон посмотрел дальше – и увидел тонкие струйки дыма, поднимавшиеся из черного леса к чуть более светлым пятнам неба, едва заметного сквозь бамбуковый полог.
Теперь светало быстрее, и Шон уже видел два примитивных шалаша по обе стороны костра, низкие, не выше пояса, и ему показалось, что он заметил движение в одном из них, – возможно, кто-то просто поворачивался с боку на бок, натягивая на голову одеяло.
Снова кто-то кашлянул, это был хриплый звук. Лагерь пробуждался. Шон посмотрел вверх по склону, потом вниз, на берег ручья. Он видел мягкий блеск отполированных водой валунов – но не заметил ни одного из двоих охотников.
Свет становился ярче. Шон на мгновение прикрыл глаза, потом снова их открыл. Он отчетливо видел подпорки крыши ближайшего шалаша, а в нем – неясную человеческую фигуру, закутанную в меховое одеяло.
«Через две минуты можно будет стрелять», – подумал он.
Другие тоже должны были это понимать. Все трое вот так же выжидали бессчетное количество рассветов рядом с гниющей тушей свиньи или антилопы, высматривая леопарда, который явится на приманку. Они могли точно вычислить тот волшебный момент, когда все станет достаточно отчетливым, чтобы стрелять без промаха. Сегодня они должны были ждать выстрела Шона, прежде чем присоединиться к нему с «брэном» и «стерлингом».
Шон снова зажмурился, а когда открыл глаза, фигура в ближайшем шалаше уже сидела и смотрела в его сторону. На одно тошнотворное мгновение Шону показалось, что его заметили, и он чуть не выстрелил. Потом спохватился, потому что голова человека повернулась в другую сторону.
Внезапно человек сбросил меховое одеяло и выполз из-под низкой крыши шалаша.
Шон увидел, что это женщина, одна из тех, что следовали за лагерем мау-мау, но для Шона она была такой же злобной и извращенной тварью, как и любой из ее мужчин. Женщина вышла на открытое место рядом с погасшим костром; на ней была лишь короткая юбка из какой-то светлой ткани. Грудь женщины была высокой и крепкой, гладкая кожа блестела в мягких лучах рассвета, как только что добытый из земли антрацит.
Она направилась прямо в сторону Шона, и, хотя ее походка была еще неуверенной после сна, Шон видел, что женщина молода и миловидна. Еще несколько шагов – и она бы наткнулась на него, но тут она снова остановилась и зевнула, сверкнув белыми зубами.
Женщина приподняла юбку до талии и присела лицом к Шону, раздвинув колени и слегка наклонив голову, чтобы наблюдать за потоком собственной мочи. Моча шумно выплеснулась на землю, и резкий аммиачный запах обжег ноздри Шона.
