Женщина была так близко, что Шону даже не понадобилось поднимать «гиббс» к плечу. Он выстрелил ей в живот. Тяжелая винтовка дернулась в его руках, и пуля подбросила девушку и, пока та еще находилась в воздухе, разорвала ее пополам, проделав в теле такую дыру, в которую вполне прошла бы ее собственная голова, и девушка сложилась в поясе, безвольная и обмякшая, как сброшенная одежда, и упала на влажную лесную землю.
Шон выстрелил из второго ствола, когда другой мау-мау выскочил из ближайшего шалаша. «Гиббс» издал звук, похожий на хлопок большой стальной двери, и мужчина влетел обратно в шалаш, лишившись половины груди.
Шон уже держал два других патрона в левой руке, и, когда быстро открыл казенную часть «гиббса», израсходованные патроны вылетели назад через его плечо, а он вложил на их место новые и снова закрыл затвор, и все практически одним движением.
«Брэн» и «стерлинг» уже тоже вели огонь. Их стволы вспыхивали, как китайские фонарики в неярком свете, подмигивали и сверкали, и пули со свистом неслись среди листвы и взвизгивали, когда рикошетом улетали в лес.
Шон снова выстрелил, и «гиббс» уложил еще одну обнаженную фигуру, мгновенно сбив человека на землю, словно на того налетел локомотив. И еще выстрел – но на этот раз не так удачно, потому что мау-мау в этот момент успел отскочить в сторону. Пуля ударила его в плечо и оторвала ему правую руку, так что та повисла клочьями разорванной плоти и хлопнула его по туловищу, когда мау-мау развернулся. Прожужжала пуля из «стерлинга» Рэймонда и добила его.
Шон опять перезарядил и выстрелил влево и вправо, без промаха сражая цели насмерть, и к тому времени, когда он перезаряжал в очередной раз, лагерь затих, и «брэн» и «стерлинг» прекратили огонь.
Никакого движения не наблюдалось. Все трое мужчин являлись прирожденными стрелками, а стрелять тут приходилось практически в упор. Шон выжидал полных пять минут. Только дурак полез бы прямо в смертельную игру, пусть она и казалась завершенной. Потом он осторожно поднялся на колени, держа винтовку наготове.
И тут последний мау-мау не выдержал. До этого момента он лежал в дальнем шалаше, притворяясь мертвым, и выжидал подходящего момента, когда нападавшие расслабятся и начнут двигаться. Он подпрыгнул, как заяц, и метнулся в бамбук в дальнем конце поляны. Алистеру мешал ближайший шалаш, но он все же выстрелил, однако пули просто прошили укрытие. С берега реки выстрелил Рэй, но он опоздал на долю секунды, от холода в его крови разыгралась малярия, и его рука дрогнула. Бамбук поглотил легкие девятимиллиметровые пули, словно Рэй стрелял в мешок с сеном.
Первые десять шагов бегущего мау-мау скрывала от Шона стена шалаша, а потом Шон лишь мельком заметил его, когда тот нырнул в заросли, но Шон уже следил за ним, поворачивая стволы, как при охоте на удирающего франколина. Хотя он уже не видел свою цель сквозь бамбук, он замечал, как качаются листья, и инстинктивно метил в мау-мау. «Гиббс» сердито рявкнул, и из ствола вылетело пламя.
Огромная пуля прорезала бамбуковую стену, и Матату рядом с Шоном радостно взвизгнул:
– Piga! Попал!
Он отчетливо слышал, как пуля вошла в живую плоть.
– Проверь! – приказал Шон, и маленький ндоробо помчался через поляну.
Но в проверке не было необходимости: мау-мау лежал там, где упал. Пуле не помешали листья и стволы бамбука, она ни на дюйм не отклонилась от своей траектории.
Рэй и Алистер вошли в лагерь с оружием наготове и осмотрели тела. Одна из женщин мау-мау еще дышала, хотя на ее губах вздувались кровавые пузыри, и Рэй добил ее выстрелом в висок из своего «стерлинга».
– Убедись, что никто не сбежал, – сказал Шон Матату на суахили.
Маленький ндоробо быстро пробежал по периметру лагеря, ища уходящий след, потом вернулся, ухмыляясь.
– Все здесь! – Он сиял. – Все мертвы!
Шон сунул ему «гиббс» и достал из ножен на поясе охотничий нож с костяной рукояткой.
– Черт побери, приятель! – запротестовал Рэй Харрис, когда Шон направился туда, где лежало тело первой девушки. – Ты просто кровопийца какой-то!
Он уже видел прежде, как Шон проделывает такое; и хотя сам Рэй Харрис был суровым и жестким человеком, который тридцать лет добывал средства на жизнь кровью и огнем, его все равно замутило, когда Шон присел на корточки рядом с трупом и проверил остроту ножа на ладони руки.
– Становишься мягкотелым, старина! – усмехнулся Шон. – Ты ведь знаешь: из них делают прекрасные кисеты для табака!
Он сжал в ладони грудь мертвой девушки, натягивая кожу перед тем, как вонзить в нее нож.
Шаса нашел Гарри в зале заседаний директоров. Он всегда приходил за двадцать минут до всех остальных, раскладывал вокруг себя стопки компьютерных распечаток и разные заметки и в последний раз просматривал факты и цифры перед началом заседания. Шаса и Сантэн не соглашались между собой насчет включения Гарри в совет директоров компании.
– Ты погубишь пони, слишком рано и слишком сильно подгоняя его!
