– Мы ведь говорим не о лошадке для игры в поло, – едко отвечала Сантэн. – И никто его не подгоняет. Он уже закусил удила, если продолжить твою метафору, Шаса; и если мы попытаемся придержать его, мы или лишим его уверенности в себе, или упустим – и он помчится дальше один. Сейчас самое время слегка ослабить удила.
– Но меня ты заставила ждать намного дольше.
– Ты был поздно цветущей розой, а война и все остальное еще сильнее задержали тебя. В возрасте Гарри ты еще летал на своих «харрикейнах» над Абиссинией.
Гарри вошел в совет директоров и отнесся к этому так же серьезно, как ко всему остальному в своей жизни. Теперь он посмотрел на отца через весь зал.
– Я слышал, ты по собственной инициативе занял деньги, – обвиняюще произнес Шаса.
Гарри снял очки, тщательно протер их, посмотрел на свет, потом снова водрузил на крупный фамильный нос Кортни, и все это для того, чтобы выиграть время и подготовить ответ.
– Об этом знает только один человек. Менеджер отделения банка «Стандард» на Эддерли-стрит. Он может потерять работу, если начнет болтать о моих личных делах.
– Ты забыл, что мы с бабушкой состоим в совете директоров «Стандард». Все займы более миллиона фунтов представляются нам на утверждение.
– Рэнды, – педантично поправил отца Гарри. – Два миллиона рэндов… фунты ушли в историю.
– Спасибо, – мрачно произнес Шаса. – Постараюсь идти в ногу со временем. А теперь что ты скажешь насчет двух миллионов рэндов, которые ты позаимствовал?
– Это простая транзакция, папа. Я предоставил свою долю в Шасавиле в качестве обеспечения, и банк ссудил мне два миллиона рэндов.
– Что ты собираешься с ними делать? Это небольшое состояние.
Шаса был одним из немногих людей в стране, кто мог дать подобное определение упомянутой сумме, и Гарри слегка расслабился.
– Вообще-то, я уже использовал полмиллиона, чтобы купить пятьдесят один процент акций компании «Альфа Центавра эстейтс», и дал им полмиллиона взаймы, чтобы избавить от неприятностей.
– «Альфа Центавра»? – Шаса явно недоумевал.
– Эта компания владеет некоторыми первоклассными объектами недвижимости в Витватерсранде и здесь, на полуострове. Все это стоило почти двадцать шесть миллионов до той катастрофы в Шарпвиле.
– А теперь это не стоит ничего, – предположил Шаса и, прежде чем Гарри успел возразить, добавил: – А что ты сделал с другим миллионом?
– Золотые акции – Ангола и Рифы Вааля. Я купил их на распродаже по сниженным ценам, они вернут почти двадцать шесть процентов. Дивиденды окупят проценты по банковскому займу.
Шаса откинулся на спинку кресла во главе длинного стола совета директоров и внимательно посмотрел на сына. Ему пора бы уже привыкнуть, но нет, Гарри продолжал его удивлять. Это был логически просчитанный успех, и, если бы речь шла не о его собственном сыне, на Шасу это произвело бы впечатление. Однако он чувствовал себя обязанным найти слабые места.
– А как насчет твоей доли в Шасавиле – как здесь обстоят дела?
Гарри явно удивился:
– Мне незачем объяснять это тебе, папа. Ты сам учил меня. Шасавиль сейчас заморожен. Мы не можем его продать или начать активное строительство, пока не восстановится цена на землю, так что я пока использую деньги с наибольшей выгодой.
– А если цена на землю никогда не вернется? – безжалостно спросил Шаса.
– Если не вернется, это будет означать, что и стране конец. Я потеряю деньги, и все. А если вернется, я получу прибыль в двадцать или тридцать миллионов.
Шаса немножко подумал над этим, потом изменил направление атаки:
– Почему ты не занял деньги у меня, вместо того чтобы действовать за моей спиной?
Гарри усмехнулся и попытался пригладить хохолок жестких черных волос на макушке.
– Потому что ты представил бы мне пятьсот причин, почему не следует этого делать, вот как сейчас. Кроме того, я хотел сделать все самостоятельно. Я хотел доказать, что я давно не ребенок.
Шаса повертел золотую авторучку, что лежала перед ним на блокноте, и, не придумав больше никаких замечаний, проворчал:
– Ради твоего же блага тебе не стоит быть таким чертовски умным. Есть граница между хорошим деловым чутьем и азартной игрой.
– А как ты определяешь разницу? – спросил Гарри.
На мгновение Шасе показалось, что Гарри шутит, но тот был предельно серьезен, как всегда. Он даже слегка наклонился вперед, с нетерпением ожидая объяснений отца, ему действительно хотелось понять.
Шасу спасло появление других старших директоров: Сантэн под руку с доктором Твентимен-Джонсом и Дэвида Абрахамса, горячо, но уважительно спорившего со своим отцом; Шаса с радостью оставил опасную тему. Раз или два за время встречи он через стол посматривал на Гарри, который сосредоточенно и восхищенно слушал все обсуждения; свет, падавший через венецианское окно, рождал отражение Столовой горы в стеклах его очков. Когда все вопросы повестки дня были исчерпаны и Сантэн собиралась встать, чтобы пригласить всех в обеденный зал компании, Шаса задержал их:
