Холли изумленно уставилась на него. Она даже не предполагала отказа, и уж точно не в такой грубой форме. Ее потрясение длилось еще секунду, а потом сменилось гневом.
– Если вы так оцениваете мою работу, мистер Кортни, я предлагаю вам поискать другого архитектора, – с холодной яростью произнесла она, однако Гарри даже не поморщился.
– Идите сюда, – приказал он. – Посмотрите на это вот под таким углом. Вы прилепили эту крышу к торговому центру, не учитывая того, каким будет вид из домов на этом склоне холма. И посмотрите сюда. Вы могли бы использовать лужайки поля для гольфа, чтобы открыть пространство перед этими участками, вместо того чтобы перекрыть его, как это сделали вы.
Он взял ее за руку, и, хотя Холли понимала, что он не применяет даже малой доли своей силы, все же та мощь, которую она чувствовала в его пальцах, слегка пугала ее. Она уже не была уверенной и снисходительной, когда он указывал на недостатки в ее проекте. И знала, что он прав. Она и сама инстинктивно понимала эти дефекты, но не потрудилась найти какое-то другое решение. Она просто не ожидала, что некто столь молодой и неопытный окажется столь разборчивым и проницательным, – она отнеслась к нему как к влюбленному мальчишке, который примет все, что она предложит. И теперь Холли сердилась не только на него, но и на себя.
Он высказал наконец свои замечания, и она тихо сказала:
– Я верну вам аванс, и мы разорвем контракт.
– Вы подписали контракт и приняли аванс, миссис Кармайкл. Теперь я хочу получить обещанное. Я хочу видеть нечто прекрасное, ошеломительное и правильное. Я хочу нечто такое, что только вы можете мне дать.
У Холли не нашлось ответа, а манеры Гарри изменились, он стал чрезвычайно вежлив и внимателен.
– Я не хотел вас обидеть. Думаю, вы, по самой скромной оценке, очень хороши, и я хочу, чтобы вы доказали мою правоту… пожалуйста.
Холли отвернулась и подошла к своей чертежной доске в конце комнаты; сняв жакет и бросив его на стол, она взяла один из карандашей.
Занеся карандаш над чистым листом, она сказала:
– Похоже, лучше начать все сначала. Вот так… – Она провела на ватмане первую дерзкую, решительную линию. – По крайней мере, теперь мы знаем, что нам не нужно. Давайте выясним, чего мы действительно хотим. Начнем с торгового центра…
Гарри подошел к ней, встал чуть позади и молча наблюдал минут двадцать, прежде чем она оглянулась на него, и ее фиалковый глаз сверкнул сквозь вуаль светлых блестящих волос. Ей не нужно был задавать вопрос.
– Да, – кивнул Гарри.
– Не уходите, – попросила Холли. – Когда вы рядом, я чувствую ваше настроение и оцениваю вашу реакцию.
Гарри снял пиджак и бросил его на стол рядом с жакетом Холли, и, оставшись в рубашке с короткими рукавами, стоял рядом с девушкой, засунув руки в карманы и слегка ссутулив плечи. Он стоял совершенно неподвижно, полностью сосредоточившись, и тем не менее его присутствие будто вдохновляло ее, высвобождая мистические пружины ее таланта. Она наконец мысленно увидела, как все должно выглядеть, и начала делать наброски, и ее карандаш буквально летал над ватманом.
Когда день угас, Гарри задернул занавески и включил верхний свет. Было уже начало девятого, когда Холли наконец отложила карандаш и повернулась к нему:
– Именно такое ощущение я и хочу всему этому передать. Вы были правы – первая попытка ничего не стоила.
– Да, и я был прав еще в одном отношении. Вы действительно очень хороши.
Гарри взял свой пиджак и натянул его на массивные плечи, а Холли слегка заволновалась. Она не хотела, чтобы он сейчас ушел, она знала, что тогда почувствует себя изможденной и выжатой. Творческое усилие вытянуло из нее всю энергию.
– Вы же не отправите меня домой, чтобы я взялась за стряпню в такой час? – сказала она. – Это был бы садистский поступок по-настоящему жестокого надсмотрщика.
Внезапно вся уверенность Гарри испарилась, он покраснел и пробормотал что-то неразборчивое. Холли поняла, что с этого момента ей придется взять все в свои руки.
– Меньшее, что вы можете сделать, – это накормить свою рабыню. Как насчет того, чтобы предложить мне ужин, мистер Кортни?
Она, как обычно, возбудила всеобщий мужской интерес, войдя с Гарри в ресторан, и порадовалась тому, что он это заметил. Ее сначала удивил тот апломб, с которым он обсуждал вина с метрдотелем, но потом она вспомнила, что в Вельтевредене один из лучших винных заводов на мысе Доброй Надежды.
В течение ужина они вели серьезный разговор, и Холли испытала облегчение, что не пришлось терпеть обычные банальности первого свидания. Они обсуждали события в Шарпвиле и их последствия – как социальные, так и экономические, и Холли изумлялась глубине политической проницательности Гарри, пока не вспомнила, что его отец – министр в кабинете Фервурда.
«Если бы не этот клетчатый костюм в стиле принца Уэльского и эти ужасные очки в железной оправе, – думала она, – да еще этот нелепый хохолок на макушке, отчего он похож на дятла Вуди Вудпекера…»
