Холли слегка укусила его за щеку, и, когда Гарри отпустил ее и с удивленным испугом уставился на нее, она выскользнула из его рук и мгновенно очутилась у двери спальни. Оглянувшись, она увидела, что он все так же стоит на коленях посреди гостиной, растерянно глядя ей вслед, и тогда засмеялась и оставила дверь открытой.
Он ринулся за ней, как бык на плащ тореадора, но Холли остановила его еще одним поцелуем и, прижавшись губами к его рту, расстегнула на нем рубашку и сунула под нее руку. Она оказалась совершенно не готова почувствовать густую поросль курчавых волос на его груди и к собственной реакции на это. Все ее мужчины были гладкими и мягкими. Холли казалось, что именно в этом и состоит ее предпочтение, но теперь в ней мгновенно вспыхнуло сексуальное возбуждение, и ее лоно повлажнело.
Холли удерживала Гарри на месте губами и пальцами, не позволяя двигаться, пока раздевала его, а потом, когда остатки его одежды упали на пол, она громко воскликнула:
– Боже милостивый!
И схватила Гарри за запястья, не позволяя ему прикрыться ладонями.
Ни один из ее мужчин не обладал достоинством такого размера, и она на мгновение даже усомнилась, что сможет принять его. Потом ее желание пересилило все сомнения, и она повела его к кровати. И заставила его лежать, пока раздевалась у него на глазах, а каждый раз, когда он пытался прикрыться, приказывала:
– Нет! Мне нравится смотреть на тебя!
Он был так не похож на всех, сплошные мускулы и волосы; его впалый живот переливался мышцами, как песок на продуваемом ветром пляже, и все его тело было таким мускулистым… Холли хотелось поскорее начать, но в то же время еще сильнее ей хотелось добиться того, чтобы он никогда этого не забыл, чтобы он стал принадлежащим ей на всю жизнь.
– Не двигайся, – прошептала она и наклонилась над ним, уже обнаженная.
Она позволила своей груди слегка задеть завитки волос на его теле, потом коснулась кончиком языка уголка его глаза и медленно передвинулась к губам.
– Я никогда не делал этого прежде, – хрипло шепнул Гарри. – Я не знаю, как…
– Тише, милый, ничего не говори, – пробормотала она прямо в его губы, но мысль о его девственности воодушевила ее.
«Он мой! – победоносно сообщила она себе. – После этого дня он навеки станет моим!»
И она провела языком по его подбородку, потом по горлу и ниже, пока не ощутила его окаменевшее естество между своими грудями, а потом опустила руки и обхватила его ладонями.
В комнате уже темнело, когда они наконец упали в изнеможении. За окном солнце опускалось в Атлантику, приводя небо в неистовство своим уходом. Гарри прижимался щекой к груди Холли. Как младенец, он не мог насытиться. Холли гордилась своей грудью, и его восхищение и веселило ее, и льстило ей. Холли с довольным видом улыбнулась, когда Гарри терся об нее носом.
Его очки лежали на столике у кровати, и Холли в слабом свете рассматривала его лицо. Ей нравился крупный мужественный нос и решительная линия подбородка, но очкам в стальной оправе придется исчезнуть, решила она, как и костюмам в стиле принца Уэльского, которые подчеркивали тяжеловесность его тела. В понедельник нужно будет первым делом узнать у Яна Гэнтри, ее партнера, имя его личного портного. Холли уже выбрала рисунок ткани – чистый серый или изысканный синий, с тонкой вертикальной белой полоской, – так Гарри покажется выше и стройнее. Подобное преобразование может стать ее самым сложным и хорошо вознаграждаемым проектом, и Холли ждала этого с нетерпением.
– Ты изумительная, – бормотал Гарри. – Я ни разу в жизни не встречал никого похожего на тебя.
Холли снова улыбнулась и погладила его по густым темным волосам. Они пружинили под ее пальцами.
– У тебя две макушки, – тихонько сказала она ему. – Это значит, что ты удачлив и храбр.
– А я и не знал, – ответил Гарри.
В том не было ничего удивительного, поскольку Холли только что это выдумала.
– О да! – заверила она его. – Но это также означает, что нам придется немного отрастить волосы наверху, иначе они так и будут стоять торчком.
– Я этого тоже не знал… – Гарри поднял руку и пощупал свой хохолок. – Я постараюсь, но тебе придется сказать мне, на какую длину они должны отрасти. Я не хочу выглядеть как хиппи.
– Конечно.
– Ты изумительная, – повторил он. – Я имею в виду, во всем изумительна.
– Эта женщина, очевидно, охотница за деньгами, – решительно заявила Сантэн.
– Мы не можем быть в этом уверены, матушка, – возразил Шаса. – Я слышал, она чертовски хороший архитектор.
– Это не имеет абсолютно никакого отношения к делу. Она достаточно стара, чтобы годиться ему в матери! Ей интересно одно, и только одно. Мы должны немедленно положить этому конец. В противном случае все может выйти из-под контроля. В городе уже пошли разговоры. Все мои друзья злорадствуют. Они в воскресенье были в «Кельвин Гроу», обнимались на танцплощадке!
– Ну, думаю, это пройдет, – предположил Шаса. – Если мы не будем обращать внимания.
– Гарри уже неделю не ночует в Вельтевредене. Эта женщина нахальна и бесстыдна… – Сантэн на мгновение умолкла и покачала головой. – Ты должен поговорить с ней.
