Гарри был ошеломлен. Десять рэндов представляли собой серьезную сумму. Одно дело – занять два миллиона на законное деловое предприятие, и совсем другое – отдать десятку незнакомому человеку в крикливом костюме и с сигарой. Гарри неохотно достал бумажник.
Рапсод подошел к повороту в общей массе, но, когда поворот остался позади, Тайгер Райт слегка повернул его, заставив обойти других по широкой дуге, и подстегнул скакуна. Жеребенок рванулся вперед и обошел лидеров прямо перед трибуной, на которой подпрыгивала Холли, одной рукой придерживая шляпу. Он пришел к финишу на добрых два корпуса впереди всех, и Холли обняла Гарри за шею и поцеловала прямо на глазах десяти тысяч любопытных.
Когда Гарри отдавал ей ее долю выигрыша, она сказала:
– О, разве не было бы весело иметь собственную беговую лошадку?
Гарри позвонил по телефону в ее квартиру в шесть часов утра на следующий день.
– Гарри? – пробормотала она. – Сегодня воскресенье… вы не можете так поступать со мной… только не в шесть утра!
– На этот раз моя очередь показать вам кое-что, – ответил Гарри, и его энтузиазм был настолько заразителен, что Холли покорно согласилась.
– Дайте мне час, чтобы толком проснуться.
Он повез ее к выступающему в море пляжу залива Фолс за Мёйзенбергом и остановил машину на вершине одной из дюн. Внизу сорок лошадей с учениками-жокеями и конюхами скакали по кромке белого мягкого песка или купались в зеленых волнах прилива. Гарри повел Холли вниз, к четверым мужчинам, которые наблюдали за тренировкой, и представил ее им.
– А это мистер Миллер.
Тренер и его помощники одобрительно посмотрели на Холли. Она набросила на голову розовый шарф, но ее густые светлые волосы свободно падали ей на шею, а короткая двубортная куртка цвета морской волны подчеркивала длину и форму ее ног в эластичных брюках и ботинках до лодыжек.
Тренер свистнул одному из учеников, и только когда тот вывел жеребенка из круга лошадей, Холли узнала скакуна.
– Рапсод! – воскликнула она.
– Поздравляю, миссис Кармайкл, – сказал тренер. – Он всех нас заставит гордиться.
– Не понимаю. – Холли пребывала в замешательстве.
– Ну, – объяснил Гарри, – вы говорили, что было бы весело иметь собственную лошадь, а у вас двенадцатого числа следующего месяца день рождения. Поздравляю.
Холли растерянно посмотрела на него, гадая, как он узнал эту дату и как сказать ему, что она просто не может принять столь экстравагантный дар. Но Гарри так светился от удовольствия, ожидая, что его поблагодарят, что она подумала: «А почему бы и нет… только один раз! И к черту все условности!»
Она поцеловала его во второй раз, а остальные стояли вокруг и понимающе ухмылялись.
В «эм-джи» на обратном пути домой Холли сказала ему:
– Гарри, я, вообще-то, не могу принять в дар Рапсода. Это чересчур щедро с вашей стороны.
Разочарование, отразившееся на его лице, было откровенным и трогательным.
– Но, – продолжила Холли, – я могла бы принять половину. Будем владеть им на паях, как партнеры. Мы даже можем зарегистрировать наши собственные беговые цвета.
Холли и сама удивилась гениальности такого хода. Живое существо в совместном владении могло сцементировать связь между ними. «И пусть все остальные Кортни катятся к чертям, – подумала она. – Этот Кортни мой».
Когда они подъехали к ее дому, Холли сказала:
– Поставьте машину здесь, рядом с «мерседесом».
И, взяв Гарри за руку, она повела его к лифту.
Квартира Холли, как и ее офис, отражала ее артистичность и чувство формы и цвета. Балкон нависал высоко над скалами, внизу бился прибой, и казалось, что они стоят на носу океанского лайнера.
Холли принесла из кухни бутылку шампанского и два высоких фужера.
– Откройте! – приказала она.
Холли держала фужеры, пока Гарри наливал в них пенистый напиток.
– За Рапсода! – предложила она.
Пока Холли готовила огромную миску салата к их позднему завтраку, она обучила Гарри искусству приготовления заправки для этого блюда.
Они выпили все шампанское, закусив его салатом, а потом устроились на толстом ковре в гостиной, окруженные книгами и образцами шелка, и принялись обсуждать беговые цвета Рапсода, пока наконец не сошлись на цвете фуксии.
– Это будет прекрасно смотреться на фоне глянцевой черной шкуры Рапсода.
Холли посмотрела на Гарри. Он стоял на коленях рядом с ней, и инстинкт подсказал ей, что момент удачный.
Она плавно легла на спину и приглашающе прикрыла разноцветные глаза, но он все еще колебался, и она протянула к нему руку, привлекая к себе, и тут его сила потрясла ее.
Она чувствовала себя беспомощной, как младенец, в его объятиях, но немного погодя, когда она убедилась, что он не причинит ей боли, она стала наслаждаться ощущением физической слабости под градом его поцелуев и позволила ему владеть ситуацией, пока не почувствовала, что он снова нуждается в подсказке.
