Эд Лайнер провел коричневыми костлявыми пальцами по внутренней стороне бедра жены. На ней была просторная юбка-брюки цвета хаки, и со своего места Шон мог видеть маленький рыжевато-русый завиток на лобке, выбившийся из-под резинки ее трусиков.
– Как ты думаешь, сладкая, должны ли мы дать старине Шону полмиллиона баксов, чтобы получить собственное сафари в долине реки Замбези в Родезии?
– Тебе лучше знать, папуля Эдди. – Она говорила милым тоном маленькой девочки, хлопала длинными ресницами и при этом повернулась так, что рубашка хаки натянулась на ее груди.
– Просто подумай об этом, – предложил Шон. – Твоя собственная охотничья концессия, где можно делать все, что тебе вздумается. – Он внимательно следил за женщиной, продолжая: – Ты можешь отстрелить всю квоту сам, если захочешь, столько зверья, сколько найдешь.
Лана Лайнер, несмотря на свои кудряшки и пухлые губки, обладала такой же порочной садистской жилкой, как и многие из тех мужчин, с которыми охотился Шон. И если Эд выбирал только льва и слона, за которых заплатил, Лана убивала все, что только можно было убить, а потом стреляла в тех зверей, от которых отказался ее муж.
Она была вполне сносным стрелком и получала одинаковое удовольствие, сбив одну из изящных маленьких газелей патроном «магнум» тридцатого калибра из винтовки «уэзерби» или завалив черногривого масайского льва безупречным выстрелом в сердце. Шон буквально видел, как она излучала сексуальность после каждого выстрела, слышал ее участившееся дыхание и замечал, как от возбуждения бьется пульс на ее горле, и его инстинкт волокиты заверял его, что Лана Лайнер вполне доступна для него, но только в те несколько минут, когда она видела попадание пули в цель и брызги крови.
– Столько охоты, сколько тебе захочется, – соблазнял ее Шон и видел возбуждение в по-детски голубых глазах.
Она провела кончиком языка по алым губам и сказала голоском маленькой девочки:
– Почему бы тебе не купить все это к моему дню рождения, папочка Эдди?
– Черт побери! – засмеялся Эд. – Почему бы и нет! Ладно, сынок, уговорил. Мы назовем это «сафари Ланы». Я велю своим юристам подготовить документы, как только мы вернемся в Тусон.
Шон хлопнул в ладоши и крикнул в сторону кухонной палатки:
– Марамба! Неси шампанское! Pacey! Pacey![20]
Официант в длинной белой канзе и красной феске принес из холодильника на серебряном подносе зеленую бутылку, покрытую каплями.
Они пили вино и смеялись под утренним солнцем, пожимали друг другу руки и обсуждали новое предприятие, а потом оруженосец подогнал автомобиль с винтовками в багажнике, и Матату, следопыт-ндоробо, сидел прямо на крышке багажника и ухмылялся, как обезьяна.
– С меня довольно, – заявил Эд. – Пожалуй, я займусь вещами, днем прилетит наш чартерный самолет.
Тут он увидел разочарованную гримаску на красных губках Ланы.
– А ты поезжай с Шоном, сладкая, – сказал он ей. – Поохоться на славу, но не задерживайся. Самолет прибудет в три часа, и мы должны вернуться в Найроби до наступления темноты.
Шон повел машину, и Лана сидела рядом с ним. Он закатал рукава рубашки, оставив открытыми предплечья, и они играли мускулами. Темные волосы на груди выбивались из треугольного ворота рубашки, а длинные блестящие волосы Шона падали почти до плеч, и он носил пеструю шелковую бандану, чтобы они не мешали глазам.
Когда Шон улыбнулся Лане, он выглядел почти невероятно красивым, но в его улыбке крылось нечто коварное, и он сказал:
– Готова немного повеселиться, спортсменка?
А она ответила:
– Если будет во что пострелять, малыш.
Они поехали по тропе вдоль берега реки, направляясь к холмам. «Лендровер» был окрашен полосами, ветровое стекло снято, а Матату и носильщик на высоком заднем сиденье внимательно оглядывали прибрежные заросли кустов и искали следы зверей, прошедших здесь ночью.
Встревоженное шумом двигателя, семейство пестрых лесных антилоп метнулось от реки к зарослям, впереди мчались самка и детеныш, а за ними следовал самец, мелькавший темными шоколадными пятнами на кремовом фоне; его спиралевидные рога поднимались высоко над головой.
– Хочу его! – закричала Лана и через плечо потянулась за винтовкой.
– Оставь! – рявкнул Шон. – Он уже далеко, а ты сегодня уже нашла добычу получше.
Лана надулась на него, но он не обратил на это внимания, и антилопы скрылись в кустах. Шон резко развернул «лендровер» к одному из маленьких притоков Мары, загнал машину в воду до половины колеса и, разбрызгивая воду, выскочил на противоположный берег.
Небольшое стадо бурчелловых зебр помчалось прочь впереди машины, издавая резкие гудящие крики; они уходили все дальше, и из-за расстояния их яркие полоски слились в нечто неопределимо серое. Лана проводила их жадным взглядом, но она уже подстрелила двадцать зебр, разрешенных их с Эдом лицензией.
Тропа снова повернула к реке, и сквозь деревья открылся вид на широкие долины. Масаи Мара, что значило «огромное пятнистое место Масаи», и травянистые пространства были действительно пятнистыми от стад диких животных и маленьких рощиц акаций.
